Жизнь Макса интересовала его от и до. И сложно было принять тот факт, что сын вырос и вот-вот ступит на свой собственный, независимый от него путь. Иногда Клим думал, что не отказался бы от второго ребенка. Потом вспоминал, что ему сорок пять. Он уже не был уверен, что потянет все это еще раз. Лучше уж пусть Макс принесет ему внуков.
— А мне нет, — вздохнула Женя. — Никогда не было. Вообще не понимала, как ты все это терпишь. Даже какое-то время думала, что ты просто притворяешься. Но ведь нельзя терпеть и притворяться так долго… Или можно?
— Наверное, нельзя.
— Вот и я так решила. Помнишь, Максу было полтора года, и он заболел, а ты его выходил, а потом сам свалился?
— Помню. Ты взяла больничный, ухаживала за мной и сидела с ним.
— Да. И это было ужасно. Я думала, что сойду с ума. Он к тебе рвался, я не пускала, в результате — сплошные истерики. Потом успокоился и уже не слезал с моих рук. Меня колотить начинало к обеду. Ощущение было, будто меня нет, словно меня поставили на стоп, он же вообще мне ничего делать не давал. А это длилось всего полторы недели. А ты с ним — все детство…
— Это было не так сложно. Мне нравилось.
— Да, потому что ты его правда любишь.
— Ты тоже его любишь.
Женя повернулась к нему.
— Может быть, — ответила она. — Но это не отменяет всего, что я должна была сделать и не сделала. Для вас обоих. Независимо от того, чего бы мне это стоило. Максим все правильно сказал.
— Нет! — возмутился Клим. — И он жалеет!
— Зря жалеет. Передай ему, что он прав. Что в вашей жизни я действительно лишняя. Я неправильная. Природа не зря распорядилась так, что я не могу родить сама. Мне нельзя было иметь детей. И надо было сразу уйти. Ты бы нашел нормальную женщину. Она бы стала Максу матерью.
— Ты его мать.
— Разве?
Женя шагнула в комнату, и Клим подался было следом, но наткнулся на невидимую стену и не смог преодолеть порог. Женя повернулась к нему.
— Знаешь, чем я тут занималась? — спросила она. — Пыталась понять, как было бы, если бы я не пустила тебя в свою жизнь. Если бы вас не было.
За ее спиной один за другим исчезли сначала Макс, потом и Клим, а затем начали пропадать игрушки и мебель, пока вокруг не остались лишь голые стены, с которых тут же принялись сами по себе сползать обои с изображенными на них разноцветными машинками. Теперь Женя стояла одна посреди бетонной коробки и выглядела донельзя одинокой.
— Мне раньше часто казалось: это именно то, что мне нужно. Но я больше не уверена в этом. Кажется, мне все-таки нужно было наступить себе на горло. Сделать это ради Макса. А я даже не попыталась. А теперь поздно.
— Что поздно?
— Быть с вами. Это право, которое нужно было заслужить. Скажи Максу, что он прав. Я виновата.
— Женя…
Клим моргнул и вдруг обнаружил перед собой девочку лет пяти. Взлохмаченные волосы, чумазое лицо и рубаха до пят в пятнах по всему подолу.
Девочка смотрела на него огромными карими глазами.
— Чернава… — выдохнул он, поняв, кого видит перед собой.
Она вскинула вверх ручки, как это делают маленькие дети, когда желают, чтобы их взяли на руки.
Клим снова подался вперед, но невидимый барьер вновь не пустил.
— Чернава!
Она все тянула руки, а потом заплакала.
— Иди ко мне, — позвал Клим. — Иди сюда.
Но Чернава осталась на месте. Опустила руки.
— Иди же ко мне! — испугался Клим. Он испытал то самое чувство, когда хочешь помочь своему ребенку, но отчего-то не можешь к нему добраться, и страх за ребенка перемежается с ужасом от того, что ты совсем потерял контроль над ситуацией. — Иди!
Она всхлипнула нервно, а потом опустила голову и сжала махонькие кулачки.
— Чернава… Женя… — И закричал, внезапно все поняв: — Ты нужна ему! Вспомни, как умер твой отец! Вспомни, что ты чувствовала! Максу будет так же больно!
Но в этот момент его выбросило из сна.
Звонил телефон. Тревожно так. Спросонья Клим не сразу смог найти его и разглядеть дисплей, и когда наконец принял вызов, в динамике без всякого приветствия раздался голос врача.
— Клим Светозарович? Показатели вашей жены резко ухудшились. Мы вызвали борт из Якутска. Он прибудет через три часа.
— Я могу к ней…
— Нет.
«Нет».
Слово выстрелило и пробило брешь в броне. Клим вздрогнул.
— Понял, — ответил он и сбросил вызов.
Огляделся. На том месте, откуда он только что взял телефон, лежал маленький кожаный мешочек.
Какой это по счету сон с ее участием? Как он мог не понять сразу?
Дурак.
Надо собраться…
Что у него есть? Подкинутый кем-то Жене талисман духа-проводника. И тот факт, что Женя во сне умудрялась по собственному желанию менять места их встреч и общаться с ним. Там она приняла решение. В корне неверное и явно сделанное под чьим-то внушением. Или даже просто пожелала. В таких местах желание имеет порой куда больший вес, чем осознанное решение.
Что он может сделать? Найти того, кто все это начал, и узнать, как все это закончить. И времени у него совсем немного. Явно куда меньше, чем до прибытия борта.
Телефон снова зазвонил. Клим отрешенно взглянул на экран. Макс. Помедлил, прежде чем ответить.
— Пап, привет. Что не звонишь? Как у вас там дела? Как мама?
