Всё сознание пенсионера накрыла идея, как избавиться от назойливого призрака, из-за чего Петролич не мог ни на чём сосредоточиться.
Как и вчера, он снова не мог уснуть после тяжёлой рабочей смены. Он лежал на диване, ворочался, но его мысли по-прежнему занимал шумный дух и метод борьбы с ним.
Он переворачивался с бока на бок и набрасывал в голове текст, который собирался озвучить своему необычному знакомому в следующую смену. Попутно он проговаривал его в голове, репетируя интонацию и изменяя неудачные предложения на более подходящие обороты.
Пенсионер был уверен, что его план сработает, потому что, как он считал, ни одна сила не сможет устоять перед настоящими, искренними чувствами. Будь то ядерная мощь великой державы или неведомая ёбаная хуйня.
За целый день он так и не поспал и даже ничего толком не поел. А когда на улице стало темнеть, Петролич быстро оделся и заспешил на свою новую работу.
Третья смена началась так же, как и первые две. Сначала всё было тихо и помещение, за которым следил сторож, выглядело спокойным, одиноким и брошенным.
Петролич был серьёзен. Он старался не шевелиться и не нарушать тишину, чтобы была возможность реагировать на каждый шорох, который он может профукать обычным кряхтением, протиранием своих очков или сморканием в платок.
Наконец полтергейст себя обозначил и пошумел пустой коробкой из-под чего-то, бросив её из одного угла склада в другой.
Петролич напрягся, повернул голову на шум, встал, подошёл к коробке, поднял её и поставил на место. Полтергейст будто этого и ждал, потому что уже в следующую секунду пустая коробка, которую сторож только что поставил на место, снова полетела в тот же угол.
– Всё играешь, – пенсионер снова её поднял и вернул на то же место.
– Помирааааеешшшшь, – разлетелись эхом по помещению искажённые слова сторожа, после чего коробка снова была брошена в тот же угол.
– Именно на этом мы и остановились сегодня утром, – сторож в очередной раз взял коробку, медленно подошёл к месту, откуда она была брошена, сделал ложное движение, будто собирался поставить коробку на место, затем резко отбросил её в сторону и схватил полтергейста за руку. – Попался, полтергей!
Призрак разозлился, принялся вырываться из руки пенсионера, метаться из стороны в сторону и опрокидывать всё, что было в радиусе метра. Но Петролич крепко держал его одной рукой, ухватившись второй за тяжёлый металлический стеллаж, с которого сыпались коробки с товарами.
– Стой! – кричал пенсионер, обращаясь к шумному духу, стараясь перекричать грохот, который тот устроил в панике. – Я хочу с тобой поговорить! Ты можешь успокоиться на минутку? – Коробки на стеллаже закончились, стойка заметно убавила в весе, и призрак уже вовсю раскачивал стеллаж, намереваясь опрокинуть его на сторожа. – Я не причиню тебе зла. Ну же! Давай поговорим!
Стеллаж перестал шататься, и Петролич шумно выдохнул:
– Спасибо.
Пенсионер отцепился от стойки и потянул призрака за собой, проходя вдоль помещения к старому дивану, который он смену назад очерчивал мелком от тараканов.
– Пошли, я тебе кое-что покажу, не бойся. Всё хорошо.
Они миновали диван и подошли к окну, вид из которого был располосован решёткой на много маленьких кусочков.
– Я начну с того, что представлюсь, – начал сторож. – Приятно познакомиться, пенсионер Петролич, – он тряхнул рукой, которой держал за руку призрака, изобразив приветственное рукопожатие. – Я бы хотел тебе кое-что показать.
Сторож сделал глубокий вдох, слегка наморщил лоб, вспоминая вступление своей заготовленной речи, и начал:
– Это не просто решётчатое окно. Это метафора. Я здесь будто в тюрьме. Представь, что всё это помещение – это наша тюремная камера, где я – новенький, а ты – старенький, который пытается меня запугать или, может, даже опустить. Усадить на парашу, зашкварить или трахнуть в зад. Не знаю точно, как у них там это называется правильно. И из этого самого окна можно увидеть всё то, чего нам не достать, – сторож протянул свободную руку к окну и сжал ладонь в кулак. – Но давай будем предельно откровенны друг с другом. Мне шестьдесят три года. И всё, что происходит здесь, на этом складе, меня мало волнует. Мне не страшно. Не сказать, чтоб я ничего не боялся. Но уж тебя-то, молокососа, я точно не боюсь…
Призрак задёргался и снова начал буянить.
– Ну что ты как девочка! – разозлился пенсионер. – Дай договорить!
Полтергейст нехотя успокоился.
