Коул потирает подбородок, размышляя. "Мы хотим сделать его аутентичным тому периоду. Позволь мне провести небольшое исследование, а потом... я не знаю. Завтра? Это не займет у меня много времени. Мы изучали портрет восемнадцатого века в Академии. Что касается самой картины, это зависит от того, насколько большой ты хочешь ее видеть".
"Большой", - говорю я.
"Несколько месяцев?"
Я киваю. Месяцы Коула Мэтисона в моем присутствии, в моей квартире, жизни под его любопытным, художественным взглядом.
"Амбри?"
Я выныриваю из своих мыслей. "Да. Хорошо. Тогда завтра".
Коул улыбается улыбкой, полной скромного обаяния, о котором он даже не подозревает. "Отлично. И... еще раз спасибо".
Он слегка машет рукой и уходит, взвалив сумку с припасами на плечо.
Я смотрю ему вслед, пока он не скрывается из виду, а затем возвращаюсь в свою квартиру. Я уже почти дошел до нее, когда почувствовал запах старых французских духов и услышал торопливые шаги. Я вовремя оглядываюсь и вижу, как шлейф бледно-голубого платья выскальзывает из-за угла.
Мое горло сжимается. Эйшет. Обычно она не любит пастельные тона, но парижские духи - приятный штрих.
За мной наблюдают.
Я выпрямляюсь и шагаю дальше, задрав подбородок. Пусть смотрят. Мне нечего скрывать. У меня есть план. Взлет и падение одного из величайших художников, которых когда-либо видело это поколение. Любой ничтожный слуга может мучить печального человека. Мой триумф будет тем более славным, чем выше будет высота, с которой упадет Коул Мэтисон.
Но пока я иду, каждый хлопок моих ботинок подобен мантре.
Зыбучие пески, зыбучие пески, зыбучие пески...
Перевод: https://t.me/justbooks18
Глава 14
Вернувшись в свою маленькую дыру в стене, я бросил сумку с художественными принадлежностями и сел на край кровати.
"Так это случилось".
Больше не было сомнений в том, что я видел или кем был Амбри. Материалы, которые я никогда не смог бы позволить себе самостоятельно, были вещественным доказательством. Я снял свое новое пальто и заметил в нагрудном кармане увесистый груз - обойму примерно в тысячу фунтов, завернутую в записку:
"Это слишком", - пробормотал я, затем прочитал постскриптум.
Мне пришлось рассмеяться. Он был прав. Еще более убедительным, чем материалы или деньги, было желание нарисовать Амбри. Оно горело во мне так же жарко, как...
Пламя, которое убило его?
Я приложил руку к груди, пока боль не утихла. Лучше сосредоточиться на моей новой ситуации, чем на том, что я чувствую по отношению к нему.
Почему-то это было не так сложно.
Я пролистал одну из своих книг по истории искусств. Конечно, во все времена находились люди, которые становились свидетелями потусторонних явлений. Я подумал об адских картинах Иеронима Босха или Франсиско де Гойи. Были ли они рождены исключительно воображением, или им удалось заглянуть в то, что им не полагалось? Как и я, знали ли они что-то, чего не знали все остальные?
На эти вопросы не было ответов. На что я мог рассчитывать, так это на то, что у меня есть покровитель. Я не собирался голодать или становиться бездомным, во всяком случае, пока.
Мне хотелось начать рисовать прямо сейчас, но моей лучшей подруге нужно было знать, что она может перестать беспокоиться обо мне. Я был в долгу перед ней. Я взял телефон и набрал номер Люси Деннингс.
"Привет!" - сказала она, когда ответила, настороженность подпортила ее энтузиазм. "Как дела?"
"Отлично", - ответил я. "У меня есть хорошие новости, и я хочу, чтобы ты узнала их первой".
"О Боже, я так рада за тебя!"
Усмехнулся я. "Я еще даже не сказал тебе, что это такое".
"Я знаю, но..."
"Но ты беспокоилась обо мне".
"Ну, да..."
"Ты можешь дать пять. У меня есть покровитель."
"Иди ты."
"Я знаю. Я тоже не могу в это поверить".
"О, я верю. Я так рада за тебя. Кто это? Что за работа?"
"Он... очень богатый человек".
Я подавил смех. Это описание Амбри было похоже на то, как если бы я сказал, что Давид Микеланджело - очень большая статуя. Технически точно, но даже близко не соответствует реальности.
"Он хочет, чтобы я написал его портрет. Большой. Это может занять несколько месяцев".
"Черт, Коул! Кто этот парень? Кто-нибудь, о ком я могла слышать?"
"Мне нельзя говорить. У нас своего рода соглашение о неразглашении".
"О Боже, это же принц Гарри, да?"
Я рассмеялся. "Ты угадала, прямо из ворот".
Она рассмеялась вместе со мной, а затем облегченно вздохнула. "Так приятно слышать тебя таким. Раньше ты звучал так, будто тебя сжимало от беспокойства, а теперь ты снова можешь дышать. Это правда, Коул? Тебе стало лучше?"
