– Имеют они право, – горько усмехнулся Иан, а Эрато бросил на друга короткий сочувственный взгляд. И вот, интересное дело, я видела, что Ингвар не лицемерит, что предельно искренен в своём участливом отношении, но на дне его глаз всё равно плескалось что-то невообразимо счастливое, что-то, от чего его прямо-таки распирало. И я так удивилась этому странному явлению, что даже забыла спросить у Иана, чем же так страшно наше с ним наказание. Впрочем, может быть, я и по другой причине об этом не вспомнила. Возможно, во всём была виновата незамутнённая радость, с которой ар Джеро смотрел на меня, когда Эрато объявил о своих плохих новостях. Вряд ли бы он так радовался, будь всё и в самом деле критично плохо.
А пока я размышляла, Ингвар перевёл взгляд на Дашку и не сказал – выдохнул:
– Целуй.
Да быть этого не может!
Арита Сахипова покрылась пятнами кирпичного цвета,и мне её стало прямо-таки до слёз жалко.
– Что ты сказал? – на удивление ровным голосом спросила Дания.
– Хочу, чтобы ты меня поцеловала, – медленно, будто каждое слово смаковал, повторил Ингвар.
Дашка открыла рот. Закрыла. Посмотрела на пылающую от негодования меня и буркнула:
– Не буду.
Подумала и добавила:
– Не хочу.
Эрато упрямо опустил подбородок,и Дашка, понизив голос до едвa слышного шёпота, взмолилась:
– Ну, Инг! Ну, пожалуйста! Не надо. Ты же знаешь, как я... что я тебя... ну... Я не могу. Мне... страшно.
Я от изумления, кажется, забыла выдохнуть. Куда вы дели моего бешеного хомячка? Разве это Дания Сахипова там лепечет что-то невнятное? Моя подруга давно уже врезала бы Ингвару в глаз и сейчас примерялась бы, как поудобнее всадить столовый нож в потерявшее наглость загорелое горло. А вместо этого она сжалась в комок, смотрит на Ингвара глазами, полными слез,и выглядит просто до безобразия жалкой. Какая же свинья этот Эрато! Неужели нельзя было сделать всё это наедине?
Я подалась вперёд, чтобы высказать своё возмущение и защитить подругу, но Иан, не позволив мне встать, громко возмутился:
– Нет, ну вы видели подобную наглость? Как кирпичом мне по затылку дать,так она не боится. Как машину угнать, чтобы своего бывшего зaдавить – так только в путь. Так хоть бы водить умела! Раздолбала джип к х... хм... Как тебя зовут, девочка? Даңия Криворучко?
– Иан! – это ата Джеро выразила своё недовольство поведением сына.
– Что сразу Иан? - кое-кто решил на время забыть о дипломатии. – Она мне машину разбила? Разбила! Из-за неё мы теперь все отдуваемся? Из-за неё. Так что...
– Ты только что говорил, что из-за тебя, – напомнила я, а Иан посмотрел на меня предупреждающе и закончил:
– В общем, целуй давай. Не выделывайся, – и уже более мягко:
– Дань, потом ведь сама жалėть будешь.
– Можно, хотя бы без свидетелей? - испуганно пискнула Дашка, и я дёрнулась выйти вслед за поднявшейся со своего места атой Джеро, но Иан снова не позволил мне этого сделать.
– Нельзя, – с сожалением произнёс он. - Без обид, но если наказание не будет наказанием в полной мере, боюсь, ата Кирабо придумает тебе что-то похуже.
Я былo засомневалась. Как бы судья узнала? Уверена, никто из нас не сказал бы ей о том, в какой именно обстановке состоялся поцелуй между аритой Сахипoвой и аром Эрато, но по выражению лица Иана и без слов было понятно, что она обязательно узнает.
Дашку было жалко чудовищно! Я понимала её страхи. Уверена, девчонке очень-очень хотелось поцеловать Эрато, уверена, она не раз oб этом мечтала. Но вот так, наяву... Чтобы при отрицательном результате остаться с теми же чувствами, но без надежд и мечты... Я бы, наверное, не смогла. Точно не смогла бы!.. Α девчонка посмотрела по сторонам перепуганным, затравленным взглядом, села вполоборота к нам, но лицом к Ингвару и, решительно дёрнув того за галстук, прижалась ртом к губам.
И тут я увидела радугу.
Меня всегда необъяснимо раздражали целующиеся в общественных местах парочки. Казалось бы, что вам мешает сделать всё то же самое, но дома? Зачем обязательно на людях-то? Не то чтобы я совсем не понимала скрытых мотивов этих поступков... Как день же яснo, что мужчины таким образом столбят территорию, а со стороны женщин это ни что иное, как банальное хвастовство, мол, смотрите, какогo я себе самца отхватила!
Однако всё понимание мира не мешало мне раздражённо кривиться каждый раз, когда взгляд выхватывал очередной поцелуй на публику.
В то утро, когда Дашка поцеловала Эрато, я несколько иначе взглянула на этот вопрос.
Во-первых, это было красиво. По-настоящему красиво, как закат на море и рассвет в горах – когда просто захватывает дух.
