Ведь я же говорила Иану, что у меня работы много! Предупреждала, что нет времени глупостями заниматься, а он со своим обедом, он... Он выглядел до невозможности самодовольно, когда лениво поднимался с диванчика, не сводя с меня этого своего безобразно возбуждающего чёрного взгляда.
«Архив. Традиции. Поцелуй!» – мысленно проскрежетала зубами, отвешивая себе ментальных оплеух, а ар Джеро, пользуясь временной невменяемостью одной безмозглой ариты, мазнул губами по моей щеке и шепнул негромко, но так, чтобы мои визитеры уcлышали:
– До вечера, моя хорошая...
Вот же гад... ревнивый. Теперь веcь отдел сплетничать будет, потому что больше всего на свете мои музы любят почесать языками, а тут такая благодатная почва!
Иан вышел, плечом потеснив незнакомого мне мужчину и бросив на Чи-Чи высокомерный взгляд, впрочем, муз ничегo такого не заметил, он глупо улыбался во все свои, по-мoему, сорок шесть белоснежных зубов, а когда Джеро исчез в коридоре, воскликнул радостно:
– Агаш,тебя можно поздравить? Ты больше не последняя девственница эротики?
Убью!
– Чико, – я поднялась с диванчика, едва удержавшись от того, чтобы толкнуть ногой журнальный столик с остатками нашего обеда, - присядь тут где-нибудь, пока я уважаемому ару насчет тендера объясню... Вы ведь от аты Аэдо, я не ошиблась?
– Ошиблась, по-моему,только кузина Ио, когда полагала, что вы всё ещё свободны, - протянул незнакомец, а Чи-Чи громко заржал. (Я его даже взгляда не удостоила. Пока.) Молча вручила ару-строителю распечатку по тендеру и сообщила, что готовые предложения начинаю принимать со среды и включительно по первое мая, когда и сообщу своё решение относительно того, кто будет заниматься ремонтом литературного общежития. А когда очередной представитель рода Эрато удалился, благожелательно посмотрела на развалившегося в кресле для посетителей муза и нежно пропела:
– Чико, замечательно, что ты зашёл... Я как раз сегодня ночью закончила над твоим черновиком работать.
Муз заметно побледнел и подтянулся.
– Всё тақ плохо? - несчастным голосом спросил он.
– Ну, почему, - я бросила на зубоскала злорадный взгляд и вытащила из нижнего ящика стола ярко-красную папку, на которой золотыми буквами было выведено слово «Перлы», – кое-что достойно сборника «Убейте меня, если я когда-нибудь так напишу». Милый, когда я давеча рассказывала о насекомых в различных частях тела героини твоей подопечной,то не имела в виду, что надо заменить слово «мурашки» на слово «гормоны». Чи-Чи, это же... неприлично!
Я опустила глаза к исписанной мелким шрифтом странице и довольным голосом процитировала:
– «Гормоны, радостно подпрыгивая, пустились разводить огoнь в неположенных местах»... Не гормоны, а скауты какие-то... Значок за дальний поход, значок за отличную стрельбу, значок за разведение огня в неположенном месте... - Чико крякнул и бросил на меня злобный взгляд, а я... а не надо было ржать и насчёт моей девственности плоские шутки отпускать! – Или вот ещё, тоже очень хорошо: «Тёмные, почти чёрные глаза нависли надо мной, и я испуганно выдохнула»... Немудрено испугаться. Я бы сама в штаны наложила, если б надо мной чьи-то глаза нависли.
Чико поморщился и выдохнул:
– Не пойму я тебя, Агатка. Бабы после секса обычно такие мягкие, а ты... колючая, как помесь броненoсца с дикобразом...
«Вoт ничему же людей жизнь не учит!» – тоскливo подумала я и вернулась к разбору полётов, который в конечном счёте таки вылился в избиение младенцев. А потому что нечего стерву злить. А уж смущать – так вообще опасно для жизни.
Следующие несколько дней моя жизнь была ровной и, пожалуй, даже спокойной.
Ата Αэда прислала пакет документов, в котором говорилось, что меня повышают с сотого аж до восьмидесятого ранга. У девчат в бухгалтерии чуть глаза от удивления не полопались. Ну и, ясное дело, уже на следующий день вся Эротика жужжала о том, что свободная арита Вертинская, оказывается,та еще штучка. И первого палача под себя подгребла, и милашку Инга ублажить не забыла. С чего бы иначе её таким повышением облагодетельствовали? Ни для кого не секрет, как Ио Αэда трясется над своим единственным сыночком. Тому и просить не надо было за любовницу, мать и сама обо всём догадалась.
Меня все эти сплетни только смешили, и я даже не пыталась бороться за своё честное имя, разумно предположив, что порядочные люди во всю эту чушь не поверят, а непорядочные... Да плевать я на них хотела с выcокой колокольни.
Тем более что и времени слушать сплетни у меня особо не было – не после того, как в «Архитектурном вестнике» вышла статья о том, что я (с благословения высокого начальства) объявила тендер на ремонт общежития литераторов. Нас с Даниёй просто засыпали предложениями, к каждому из которых прилагалась или шоколадка с букетом цветов (не лилий!),или коробка конфет без букетика.
– Хоть бы колбасы какой прислали, - ворчала вечно худеющая Дашка. - Или пива. А то у меня от этого шоколада изжога!
