– Ну,теперь-то уж точно нет! – и в его голосе было столько восхищения, столько обещающей наслаждение страсти, что у меня ноги подкосились, да так, что я, чтобы не упасть, двумя руками вцепилась в предплечья мужчины и не сдержала короткого стона, когда он смял мои губы совершенно безумным поцелуем. И еще одного, когда его язык уверенно скользнул внутрь. Так сладко, так...
Я потеряла себя.
Наоборот!
Я. Себя. Нашла.
Впервые за всю свою жизнь я почувствовала себя цельной, настоящей. Живой. И это было так невообразимо,так невероятно здорово… Будто я до этого жила слепой и глухой,и только сейчас услышала, увидела, почувствовала мир…
– И-ан, - промычала я прямо в атакующий меня рот, и Иан в тот же миг подхватил меня под попу и поднял, вынуждая обвить его бёдра ногами, а потом неспешно лизнул мою нижнюю губу.
– М-м-м…
Не знаю, сколько времени мы целовались, бешено, жадно… Может, пять минут, а может, пятьдесят. Но когда мы, наконец, оторвались друг от друга, жадно дышащие, с бешеным огнём в глазах, я выдохнула растерянно:
– Ох…
И в ту же секунду услышала Дашкин голос:
– Твою же мать, – растерянно прохрипела соседка. – Оказывается, вот как это выглядит… Твою же мать…
Не покраснела я только потому, что была слишком взбудоражена и счастлива, хотя ноги, скрещенные на пояснице Иана, разжала. После чего мой – МОЙ!! – мужчина с сожалением выпустил меня из рук.
– Что выглядит? - спросила я, поправляя oдежду и старательно избегая взгляда Иана, а он смотрел, я кожей чувствовала этот взгляд, полный сытого счастья и одновременно голодного нетерпения. Святые небеса, по-моему, я своим импульсивным поцелуем выпустила из клетки зверя, который уже не позволит загнать себя обратно.
Радоваться этому или пугаться, я не знала, будучи уверенной лишь в одном: не жалею. Ни сейчас, ни, как подсказывал трепет перепуганного, но абсолютно всем довольного сердца, потом.
– Но... - Дашка, по всей вероятнoсти, еще не пришла в себя после увиденного и теперь переводила недоумённый взгляд с меңя на Иана и обратно. – Вы так сияли, что я думала...
– Сияли? – я нахмурилась и посмотрела на свои руки. Руки как руки. Экстренно нуждающиеся в загаре, правда, но не настолько, чтобы этот цвет дохлого цыпленка перепутать с каким-то там мифическим светом...
– И насколько ярко? - деловито поинтересовался Иан, окончательно выбивая почву из-под моих ног.
– Если по десятибалльной шкале,то на двенадцать, - не задумываясь, ответила моя соседка, и кое-кто меня тут же обнял, притянув за талию к своему боку.
– Я знал, что будет именно так. С первого взгляда, как тебя увидел, знал, - произнёс уверенно у моего виска, и я, наконец, посмотрела Иану в лицо.
– Что происходит?
Внутри меня счастья становилось всё меньше, а вот страх, наоборот, увеличивался. Не была ли моя уверенность в том, что никогда не пожалею о поцелуе, преждевременной? Не стоило ли мне всё же придерживаться первоначального плана: сначала изучить досконально вопрос, а затем уже бросаться в безумие пoцелуя?
– То, что и должно было, - мягкo ответил Иан. – Как ты себя чувствуешь?
– Нормально, – ответила я, осторожно прислушиваясь к себе.
Ар Джеро насмешливо вскинул бровь и недоверчиво переспросил:
– Всего лишь нормально?
Не всего лишь. Потому что чувство внутренней цельности никуда не исчезло, да и счастье, пусть и померкло из-за страха перед чем-то неведомым, но никуда не делось. Α еще мне хотелось петь. Или танцевать. Или выскочить на улицу, полную людей, запрокинуть голову и кричать громко-громко, потому что неясная, беспричинная радость плескалась в крови и прямо-таки требовала выхода.
– Нормально, - упрямо повторила я, отворачиваясь от ироничного и всепонимающего взгляда Иана. Пусть думает что хочет, но я просто не готова сейчас признаться ему в том, что испытываю. Во-первых, не готова. А во-вторых, банально не могу подобрать нужные слова.
– Ну, раз так, – Иан подмигнул Дашке и жестом предложил присесть за стол, а затем опустился на стул напротив, по-хозяйски притянув меня к себе на колени, – тогда расскажу, как чувствую себя я.
На мгновение он опустил веки, словно прислушиваясь к внутреннему голосу, а потом посмотрел на меня, и до конца своей речи глаз уже не отводил:
– Будто раньше я жил в чёрно-белом немом кино. Не было цвета, не было звуков, жизнь пролетала мимо в ускоренном темпе. И вроде ты понимаешь, что что-то тут не то, но, в принципе,тебе всё равно, потому что ничего другого ты не знаешь... Α потом вдруг взрыв – и ты понимаешь, что внутри тебя больше нет ноющей пустоты... Нет, не так. Только сейчас ты осознаешь, что она вообще была, что раньше ты не жил – существовал, передвигал ноги, был безмолвным пассажиром в экспрессе «Рождение-Смерть». Завтрак, обед, ужин. Работа – дом, дом – работа. Череда ничего не значащих отношений и чужих людей... Половинчатая жизнь... Но теперь всё в прошлом, потому что пустота внутри исчезла, полностью заполненная тобой.
Иан потёрся своим носом о мой, а я так и сидела, полностью оглушённая его словами. Это правда? На что он намекает? На то, что я чувствую то же самое? А я чувствую?
