– Табо, кажется... Я слышал, у него после переезда большие перемены в личңой жизни произошли... - и мне сразу полегчало. Можно сказать, гармония вернулась в мир...
– Вижу, до тебя уже тоже дошли слухи... - хмыкнула я, намекая на то, что ар Табо Эйгу теперь встречается с одной из тех самых музыкантш, неприветливых зазнаек, как их Дашка называла,и что там всё очень-очень серьёзно. Камо даже вчера шепнул по секрету, что дело пахнет традиционным браком. Вот, кстати. Ещё один вопрос, ответ на который надо в архиве поискать, если я когда-нибудь до него доберусь, потому что времени катастрофически не хватало ни на что.
– О чём задумалась?
– О том, что, раз так получилось,и вовсе не пойду на балет. А что? Отдохну, книжку почитаю...
– Неужели на работе не начиталась, - засмеялся Иан, а я уточнила:
– Хорошую книгу! – и легонько шлёпнула его ладонью по плечу, а потом всё же спросила о том, что не давало мне покоя с того момента, как ар согласился устроить прогулку для моей соседки, или даже еще раньше, когда мне только сообщили о том, что в ближайшие несколько лет я пределов «Олимпа» не покину.
Я чувствовала себя так, словно меня под домашний арест посадили, словно наказывают за что-то, а я думаю-думаю, за что же, да всё понять никак не могу, не чувствую за cобой вины. И прямо плакать хочется от обиды! Γде справедливость? Αры шастают в Город, когда захотят, ата Аэда, по слухам,и вовсе живёт «среди людей», музы в силу своей специфики там проводят больше половины своей жизни, а вот теперь и Дашка, пусть и нелегально, но всё-таки тоже побывает снаружи.
И только я одна вынуждена сидеть тут. Запертая. Будто прокажённая.
– Почему меня не выпускают из «Олимпа»? Хотя бы погулять. По магазинам прoйтись...
– Ты хочешь что-то конкретное? - всполошился Иан. – Ты только скажи,и я...
– Иан! – негромко воскликнула я и оглянулась на дверь в коридор: не хватало ещё чтобы Дашка услышала, что я с её обожаемым Янчиком на повышенных тонах разговариваю,тем более после известий о том, что он её на прогулку ведёт. - Не в этом же дело! – прошептала, понизив голос. - Не в том, что в городе эклеры вкуснее, а сумочки дешевле. Я просто хочу выйти отсюда, понимаешь? Не сбежать, даже не вернуться к прежней жизни. Просто иметь возможность ходить, где хочется и когда хочется. Я ведь не заключённая!
У Иана краска отхлынула от лица. Он побледнел так сильно, что я даже моргнула пару раз в недоумении, настолько чрезмерной мне показалась его реакция на мои слова.
– Мне жаль, – искренне выдохнул он, взяв себя в руки. - Правда. Могу сказать лишь одно: если ничего не изменится, то уже через гoд ты сможешь выходить из «Οлимпа».
Год – это конечно не пять лет, о которых говорили сначала, но всё равно ужасно много. За год столько воды утечёт, что...
– Что же касается твоего вопроса... прости. Не могу ответить.
И посмотрел как-то... болезненно, но при этом так решительно, что я поняла: уговаривать и давить бессмысленно. Не скажет. Возникло желание по-детски надуть губы и отвернуться. Но...
– Спасибо, что хоть про карантин не врёшь. А то Буковски, помнится, что-то заливал на этот счёт.
– Обижаешься?
– На обиженных воду возят, - буркнула я и всё-таки отвернулась. Пусть без демонстративного поджимания губ, но всё же. Я услышала, как Иан с шумом втянул в себя воздух, будто собирался что-то сказать, но всё же промолчал. Лишь обнял меня за талию и голову склонил так, что его дыхание тепло щекотало шею.
Я услышала, как в своей комнате Дашка негромко подпевает какой-то рок-балладе, услышала, что в ванной из плохо закрученного крана тихо и несмело капает вода, а старомодные часы-ходики, висевшие в коридоре, напротив, тикают просто оглушающе. Тик-так, тик, тик-так, тик,тик-так...
Накрыла ладонями кисти рук Иана и легонько сжала.
– Что? – он знакомо прикоснулся губами к кромке волос на затылке. Пр-р-риятно...
– Я не обижаюсь, - повторила я, сама немного удивлённая из-за того, что так оно и есть.
– Правда?
– Да.
И развернулась к нему лицом, поймала взглядом удивлённое выражение синих глаз, обвила правой рукой крепкую шею и мягко поцеловала в слегка приоткрытые губы. Ничего эротичного, просто мимолетное касание, невесомый поцелуй, не в качестве благодарности за счастливо поющую соседку, скорее как знак того, что я готова перейти на новый уровень отношений...
Ну, по крайней мере,так это задумывалось мной изначально. В тот момент, когда я приняла это спонтанное решение...
Я помню, как удивление в синих глазах исчезло, сметённое волной обжигающей тьмы, почувствовала головокружительное чувство собственного всесилия и дикую, бешеную просто радость, а потом сильные руки сжались на моей талии,и почти сразу же в моей голове случился атомный взрыв. Меня то ли тряхнуло, то ли качнуло, и я оторвалась от Иана, прижав испуганно пальцы у губам, но он тут же притянул меня назад, рыкнув угрожающе:
