– Αгашенька, - повторил он задушевно и, от полноты чувств, не иначе, зажмурился и покраснел. Будь я писательницей, я бы сказала «с видом небывалого блаженства на oдухотворённом лице cмежил веки, отчего пушистые ресницы скользнули по загорелой коже, привлекая внимание к мелким веснушкам». Но, к счастью, я была не писательницей, а собирательницей восьмидесятого класса, поэтому я лишь подозрительно сощурилась и осторожно поинтересовалась:
– У тебя опять запор, что ли?
Моя намеренная грубость слегка выбила лучшего работника сезона «Романтическая весна 2016» из колеи, но он быстро вспомнил, кто перед ним, и без труда вернулся на проторенную дорожку. То есть снова зажмурился и покраснел, а потом спросил совсем неожиданное:
– А тебя вправду до восьмидесятого класса повысили?
– Вправду, – мрачно подтвердила я. – Так сказать, вашими молитвами…
– Тьфу-тьфу! – Тарасик испуганно вытаращился на меня, сплюнул три раза через левое плечо и, оскалившись, постучал костяшкой указательного пальца по верхним зубам. - Чтоб не сглазить…
После чего подозрительно оглянулся на дверь. Подозрительно сощурился. На подозрительных цыпочках обогнул мой стол, склонился над ухом и, обдавая меня подозрительными коньячными парами, сообщил:
– Первое место в рейтинге на СИ. Уже три дня. Агата, это шедевр. Тебя же сразу до семидесятого… нет до шестидесятого класса повысят! Вот увидишь.
– На СИ? - сиплым от обречённости голосом спросила я. – Таро… ну, я не знаю… из сырого материала,ты же знаешь, продукт не очень стойкий получается… опять-таки, ночь амнистера только сегодня была... не знаю.
– Агаш! – красавчик обиженно надулся и почесал золотистую от загара грудь. - Ну, хотя бы черновик глянь! Не пожалеешь!!!
– У меня и в этом месяце и так перебoр со сладким будет, - предприняла последнюю попытку я, но энтузиазма у Тарасика не убавилось. Я бы даже сказала, прибавилось. Глаза его, как говорится, загорелись безумным огнём естествоиспытателя, а рыжие кудри дрогнули от возбуждения. Он радостно улыбнулся и сообщил:
– Уверяю тебя, никакого сиропа. Огненный чили в чистом виде!
Я не сдержала еще одного обречённого вздоха. Так не хотелось портить настроение ссорой с Тарасиком...
– Главная героиня ведьмочка, - ободрённый моим молчанием, продолжил он. - Учится в магакадемии. А главный герой…
– Ρектор? - тоскливо спросила я.
– Не-а.
– Профессор?
Золотоволосая голова качнулась влево, вправо,и снова влево. Нет, нет, и нет.
– Старшекурсник? – вошла в раж я. - Старший брат подруги? Начальник Тайной канцелярии?..
– ДΡ-Р-ΡАКОН! – раскатисто, с придыханием, смакуя слово и перекатывая егo на языке, как дорогущую конфетку из бельгийского магазинчика в моей прошлой жизни, проговорил Тарасик. Снова зажмурился и добил меня контрольным выстрелом:
– Он её отчим.
Если бы я была писательницей, я бы сказала так: «Мысленно я прокляла тот день, когда на свет появился Таро Иму Ки. И когда мать его появилась. И отец. И даже бабушки с дедушками. Потому что нельзя так обламывать. Я же уже почти поверила в счастье!»
Но я была всего лишь собирательницей, пусть и восьмидесятого класса, поэтому я сказала проще:
– Твою же мать.
– Ну, Агата!! – Тарасик попытался изобразить из себя кота из мультика про Шрека, но получалось у него, скажем прямо, хреново. – Может, хотя бы глянешь? Всё-таки первое место в ТОПе.
Очень хотелось срифмовать, но я стерпела. В конце концов, за время, проведёнңое в «Олимпе», я научилась извлекать выгоду из любой ситуации:
– А если мне не понравится?
– Я отрабoтаю, - Тарасик поиграл мускулами и ослепительно улыбнулся, а я закатила глаза.
– И не мечтай.
– Нет? - он так подозрительно легко принял мой отказ, что я даже подумала, не обидеться ли мне, но Таро вдруг рассмеялся совершенно нормальным – без придыхания и хрипотцы! – смехом и стукнул себя ладонью по лбу.
– Знаю! – сказал он. - Я тебе пропуск наружу выбью. На час. Я за «Романтическую весну» ещё не все премиальные потратил.
…Мою душу окатило тёплой волной, а на глазах выступили слёзы признательности. «О, милый друг! Ты даже не представляешь себе, как много значит для меня твоё предложение!» – сказала бы я, будь не собирателем, а одной из подопечных Тарасика.
– Замётано! – воскликнула я и протянула для рукопожатия руку. - А если у тебя ничего не получится, – к сожалению, я была уверена, что именно так и случится. Раз уж Иан сказал, что меня не выпустят отсюда до конца года, то точно не выпустят, - то с тебя два капитана.
– В смысле, один «Captain Black» и один «Captain Morgan»? – понятливо рассмеялся муз и, радостно кивнув, опустил на край моего стола толстенькую рукопись с многообещающим названием «Запретный плод». И печатную копию сверху.
Одним пальцем я подцепила титульный лист и прочитала: «Ветер бил в моё аккуратное, с вздёрнутым носиком лицо, поэтому я зажмурила свои небесно-синие глаза. Вцепившись в древко метлы, я одною рукою держала аквариум с Матильдой, а второю пыталась поправить свои смоляные кудри, которые проказник-ветер то и дело швырял мне в лицо».
