— Хочу стать мангакой, — прокрашивая ресницы на левом глазу девочки, ответила Такия. Чёрная гелевая ручка была так себе выбором, но это был один из самых неплохих бюджетных вариантов, чтобы набивать руку. Всякие копики были слишком дорогими. Сама не зная, зачем, она продолжила объяснять. — В детстве мне очень нравилось читать цветные комиксы про супергероев, но их было очень сложно купить — моментально распродавались. Потом я познакомилась с мангой и аниме, и подумала, что это отличная возможность рассказывать истории. Я всегда любила рисовать, и подумала: если другие могут, то почему я не могу?.. Так что… Вот, как видишь.
Патин проворчал что-то на тему того, что это детские мечты, но Такия его проигнорировала, хотя в глубине души очень пожалела о том, что вообще решила дать развёрнутый ответ, а не краткий. Наверное, просто слишком соскучилась по возможности нормального общения.
— А я мечтаю стать дизайнером, — сообщил Мицуя, тоже игнорируя ворчание своего товарища. — Поскольку нас растит только мама, раньше у нас не было лишних денег на игрушки. Так что как-то раз я попробовал сшить одну, и мне так понравилось, что теперь я глава швейного клуба.
— Быть риелтором — вот это тема, — протянул Патин. — Мой отец надеется, что я пойду по его стопам и, в принципе, думаю, это отличный вариант, чтобы рубить бабки.
— Каждому своё, — миролюбиво заметил Мицуя. — Главное, чтобы тебе это занятие нравилось, иначе будет очень грустно.
— Для многих работа, которая нравится, та ещё роскошь, — печально протянула Такия, вспоминая своих прошлых одноклассников, которые поступили, куда придётся, лишь бы на бюджет пройти, потому что у родителей не было денег на коммерцию. Она в этой новой жизни тоже находилась в положении «бюджет единственный вариант», так что заранее готовилась к тому, что придётся, возможно, отучиться на что-то другое или отработать несколько лет после школы, во всём себе отказывая, чтобы накопить на обучение по своей специальности хоть в каком-нибудь вузе. Токийский, скорее всего, будет ей недоступен… И окажется недостижимой мечтой.
— Ну, меня батя пристроит, так что всё на мази, — пожал плечами Патин.
«И чего тогда хернёй страдаешь, играя в гопников? Учился бы лучше», — раздражённо подумала Такия. Мать этого тела хоть и говорила, что пашет ради её будущего, никаких денег на это самое «будущее» не откладывала. Только на продукты и давала. И что-то заставляло Такию сильно сомневаться в том, что она эти самые деньги складывала, скажем, в банк, учитывая, как эта женщина ебала ей мозг за оценки. Даже поднятие успеваемости до восьмидесяти баллов за тест эту мегеру не удовлетворяло — она орала, что её дочь тупая лентяйка, которая не старается. На этой ноте закончилась её четверть, и начались летние каникулы длиной в полтора месяца.
— Хорошо же, — миролюбиво заметил Мицуя.
Перецепив снова лист бумаги, Такия принялась лайнить Ману.
— Лан, воркуйте тут, голубки, а я по делам пошёл, — махнув рукой, встал Пачин.
«Отдохнул после игры в лошадь, видать. Небось драки так не утомляют как две малолетки», — мысленно хмыкнула Такия. «Голубков» она милостиво проигнорировала — на такое никогда не было смысла реагировать.
— Ты просто не хочешь снова стать лошадью, да? — подколол Мицуя, здоровяк закатил глаза и, засунув руки в карманы, направился куда-то по своим делам. — Кстати, ты отлично ладишь с детьми. Богатый опыт?
— У Ничибоцу Такии нет ни братьев, ни сестёр, а у меня была младшая и четверо двоюродных, я была старше на двенадцать лет, так что была вечной нянькой, — вспомнив, как сильно ненавидела проводить все семейные праздники-сборища в компании малышни, ответила она, всё же ощущая некоторую ностальгию. Лучше было быть нянькой со своими, чем оказаться в условно недалёком прошлом здесь.
— Ты по ним скучаешь, наверное?
— Есть немного…
— Брат, брат, я зацепилась за острый угол, когда скатывалась с горки и порвала платье! — поделилась подскочившая к ним Луна. В её глазах и голосе не было ни следа печали, раскаяния или ужаса.
— Да, я видел, — Мицуя невозмутимо похлопал по лавочке рядом с собой и, нагнувшись, вытащил из-под неё брошенный ранее рюкзак, из которого извлёк набор для шитья.
Луна как раз примостилась рядом, вытягивая перед собой край порванной юбки.
— Прикуси язык, — посоветовал Мицуя. Такия вскинула брови в немом вопросе, очень удивлённая услышанным. Так ей обычно в детстве говорила мама, когда что-то на ней зашивала.
Пять минут спустя юбка выглядела так, будто ничего и не было — если не приглядываться, шва и не заметишь.
— Спасибо, братик! — обняв его, девочка ускакала обратно к младшей сестре, которая как раз запнула чей-то мячик в ближайшие кусты и сейчас группка детишек решала, кто же полезет его оттуда доставать.
— Что, в Японии тоже думают, что если шить на человеке, то перешьёшь его судьбу и поэтому просят прикусить язык?
— Нет, это чтобы она молчала и не дёргалась, сосредоточившись на своём языке, — отмахнулся Мицуя, убирая свой швейный набор обратно в рюкзак. — А у вас… в России, да? Это что-то вроде суеверия?