Ночью поднялся ветер и пошел дождь. Нелл проснулась от стука ветки сирени в стекло. Она долго лежала в темноте, широко раскрыв глаза и слыша рядом мирное дыхание Лилиан. Нелл очень жалела, что она так не похожа на Лилиан. Дождь шумел все сильней, все громче стучала ветка о стекло, и Нелл подумала, что теперь так никогда и не уснет.
Ура, мы отправляемся в путь! Не к волшебнику Изумрудного города, а в летний отпуск.
— Мы едем! — восторженно кричу я Патриции.
— Руби, заткнись.
Рубизаткнись, рубизаткнись. Можно подумать, что таково мое имя в Мире, Который Построила Патриция. Она сейчас занята тем, что рисует схематические непристойные картинки на запотевших изнутри стеклах машины. И внутри, и снаружи машины холодно и сыро — такая погода не предвещает ничего хорошего в плане отдыха. Годы, когда мы проводили отпуск в квартирах с самообслуживанием (Бридлингтон, Уитби), давно прошли, и нас ждут экзотические места — Сиджес, Северный Уэльс, а начинаем мы, пожалуй, с самого далекого и волшебного — с Шотландии!
Более того, мы путешествуем целой колонной — во всяком случае, на целых двух машинах. Наш караван из двух верблюдов возглавляет синий «форд консул классик» наших друзей и соседей, Роперов. Банти, как заправский игрок в покер, сделала непроницаемое лицо, когда Джордж выдвинул это предложение, «поболтав» с мистером Ропером через забор, он же — крепостная стена, разделяющая наши два пригородных замка. Мы с Банти суем в тостер разные мучные изделия — пресные лепешки, чайные булочки и тому подобное, — когда из сада является Джордж, оставляя повсюду грязь, и говорит:
— Я тут поболтал с Клайвом — хотите этим летом поехать отдыхать вместе с Роперами?
Банти мгновенно — не успеешь и глазом моргнуть — прилепляет на лицо улыбку и повторяет: «С Роперами?» — как раз тогда, когда половинка чайной булочки, дивно поймав момент, вылетает из тостера.
— С Роперами, — испуганным эхом отзываюсь я, ловя в прыжке сбежавшую булочку.
— А почему бы и нет? — жизнерадостно говорит Банти, намазывает булочку маслом и предлагает ее Джорджу.
Он отказывается, шествует через всю кухню к раковине и моет руки. Банти явно потрясена — она даже забывает указать Джорджу, что он оставил на красно-белом линолеуме цепочку грязных отпечатков, напоминающих схему из руководства (ноговодства?) Артура Мюррея по танцам. Более проницательный муж сразу понял бы, что рогат.
Время от времени за задним стеклом машины Роперов возникает Кеннет — как талисман, приносящий исключительно неудачи, — и корчит разнообразные рожи, то скашивая глаза, то высовывая язык, то изображая руками хлопающие уши, но женщины из рода Леннокс его стоически игнорируют. Банти счастлива, что у нее одни дочери, а поведение Кеннета ее несколько озадачивает, но Джордж без стеснения выносит вердикт: «Вот же маленький дебил».
Явления Кеннета отвлекают Джорджа, у которого все силы уходят на то, чтобы не отстать от Роперов. Мы страшно боимся потерять командира эскадрильи, поскольку он единственный знает дорогу в Шотландию, и Банти регулярно впадает в истерику и визжит на Джорджа: «Он кого-то обгоняет! Скорей, скорей, включай поворотники!» Горе любому транспортному средству, которое вклинится между нами и Роперами, — его мгновенно аннигилируют мозговые волны Банти.
И все же так покорно следовать за Роперами — гораздо лучше, чем иметь штурманом Банти; она либо отдает указания весьма приблизительно («B125, B126 — какая разница?»), либо уходит в глухую защиту: «Откуда я знаю, что там было на знаке? Ты тут водитель!» Даже сиди у нее на одном плече представитель Автомобильной ассоциации, а на другом — проводник из мира духов, она все равно заводила бы нас не туда. Впрочем, у мистера Ропера по временам получается не намного лучше. Вот сейчас он водит нас кругами по пригородам Карлайла, как самолет, вошедший в смертельный штопор (см.
— Куда его опять черти занесли? — рявкает Джордж, когда мы въезжаем на круговую развязку, на которой побывали сегодня уже как минимум дважды.
— Вот опять эта лавка с рыбой и жареной картошкой! — говорит Банти.
— И автомастерская! Какого черта он хочет добиться? Я так и знал, что надо было ехать через Ньюкасл! — Джордж мотает головой с горечью человека, крепкого задним умом.
— А если ты знал, умник, то чего же промолчал? Почему ты ему не сказал, а?
На мой взгляд, прилюдно защищать своего любовника — не слишком удачная стратегия со стороны матери. Я искоса гляжу на Патрицию, чтобы узнать, что об этом думает она, но она занята — воспроизводит «Камасутру» на запотевшем стекле. На мой взгляд (который никого не интересует — на этот счет я иллюзий не питаю), она ведет себя по-детски. Впрочем, гораздо более по-детски ведет себя Банти, которая как раз требует, чтобы Джордж остановил машину и выпустил ее. Удивительно, как быстро спор переходит в скандал — стоит на минуту отвернуться.
— И что же ты намерена делать? Идти пешком из Карлайла домой? — язвит Джордж.
