– У вас определенно есть способности к живописи! – заявил Роман Александрович. – Я даже не ожидал, что вы так быстро всему учитесь, обычно люди годами осваивают мастерство… Я думаю, вам следует поступать именно на наше отделение, если хотите, могу заняться с вами рисунком! Как вы смотрите на то, если я поставлю вам голову Сократа? Думаю, вы справитесь, судя по вашему наброску, у вас прекрасный глазомер и ровные, четкие линии!
«Э, куда ты клонишь, сбавь обороты! – мысленно испугалась я. – Только Сократа мне еще и не хватало для полного счастья… Придется как-то выкручиваться…»
– О, я с удовольствием займусь графикой! – Надеюсь, правильно назвала, когда карандашом рисуют, это графика?.. – Когда вы мне назначите занятие?
– Я здесь каждый день, кроме воскресенья, – сладко пропел Кузнецов. – Да, если вы хотите, можете попробовать выполнить несколько заданий по иконописи и миниатюре. Я принесу вам образцы, с которых надо делать кальку, вы можете работать даже здесь, в мастерской. К сожалению, в «храм» никого, кроме студентов, не пускают, но я могу предложить вам удобную аудиторию со столами. Вы спокойно можете заниматься там, никто вас не побеспокоит. Сегодня там нет занятий, кроме того, я смогу вам помогать, так как после третьей пары у меня окно…
Я откинула со лба прядь волос, попутно обернулась на Ксюшу с Мариной – те даже рты пооткрывали от изумления. Катерина отложила свой журнал и взирала на меня с такой ненавистью, что я даже испугалась – не ровен час, заколет меня мастихином или треснет по голове кувшином с натюрморта…
– Я с радостью приду! – горячо заверила я Кузнецова, довольная произведенным эффектом. – И на рисунок, и на мастерство… Я на все согласна, только бы учиться у вас!
– Думаю, вы добьетесь успехов как в иконописном деле, так и в лаковой миниатюре, – заявил Роман Александрович тоном, не терпящим возражений. – Сегодня, я полагаю, закончите натюрморт маслом, а завтра перейдем к рисунку. Позвольте вашу кисть… Нет-нет, другую кисть, которую держат ваши восхитительные пальцы… Вот здесь следует прописать складочку, видите, как живописно она спадает, около винограда… Скажите, у вас найдется несколько часов в среду вечером, после семи? Мне просто требуется модель для картины, как раз ваш типаж… Не согласитесь ли вы позировать мне в мастерской?
– В среду я абсолютно свободна! – Я еле удержалась, чтобы не пнуть его как следует ногой, чтоб незаметно было. Этак он против меня всех в аудитории настроит, что я буду делать с озверевшими художницами?..
Кузнецов, очевидно, и сам понял, что слегка перестарался, и битый час подрисовывал на моем натюрморте какие-то детали, попутно не забывая хвалить мое трудолюбие и восхищаться моей гениальностью. Наверно, если б Марина не позвала преподавателя к своей работе и не спросила, какие цвета лучше смешать для холодного коричневого оттенка, мы бы продолжали весь этот фарс все оставшееся время. Роман Александрович с видимым недовольством оторвался от моего холста и подошел к студентке. Та заняла его на оставшееся до конца первой пары время. Прозвенел звонок, и преподаватель разрешил всем пойти в столовую.
Я специально оставила сумку на стуле возле стола, который облюбовали студентки с отделения иконописи, и, попросив Нину присмотреть за ней, вышла на перекур. Отлично, ловушки расставлены – остается теперь только ждать, пока кто-нибудь угодит в мой капкан. К счастью, все мои подозреваемые приняли разыгранную комедию за чистую монету – я еще раз убедилась, что умом юные студентки не блещут. Все дружно посчитали, что Кузнецов быстро утешился после смерти Светланы и переключил свое внимание на новенькую, то есть на меня. Держу пари, вернувшись, в своей сумке обнаружу что-нибудь интересное, хотела бы посмотреть, что придумают влюбленные в Кузнецова девушки…
Я выбросила окурок в урну, вернулась в столовую. Очередь почти рассосалась, я купила какой-то салат и пакетик кофе. Вернулась за свой столик – Катерина не спеша нанизывала на вилку кусочки капусты, похоже, сидит на диете, Марина с Ксюшей дружно налегали на пирожные. Только Нина по-прежнему безучастно сидела на стуле, даже не притронувшись к своему винегрету. Девушка рассеянно смотрела на противоположную стену, и я не была уверена, что она слышала нашу романтичную беседу с Кузнецовым.
