Музей революции полностью

Влада купила десяток самых дорогих свечей, плотных и гладких, и только тут заметила, что на подсвечнике перед Николой нет ни одного свободного отростка, свечи плавятся и гнутся от жары. Влада быстро поняла, что нужно делать: вынула недогоревшую свечку, воткнула свою. Толстая свеча не залезала в тонкое отверстие, пришлось ее закручивать, как саморез. Фитилек капризничал, дымился, но как только пламя разгорелось, свечка запылала ярче всех.

Влада подошла к другим иконам, не особо различая, кто на них изображен; одну свечу пристроила в железный ящик, который бабушка в иконной лавке назвала кануном; другую зажгла перед черным крестом возле выхода, и, довольная собой, пошла в машину.

На улице быстро смеркалось; сверху казалось, что город светится молочно-желтым светом, как гирлянда сквозь вату на елке; в салоне дерзко пахло куревом. Но Влада стерпела, только попросила: а вы чуть-чуть окошко приоткройте? И, вдыхая ледяную свежесть, они полетели под горку, с высвистом ворвались на проспект, и домчались до спортивно-ярмарочного комплекса за четверть часа.

– На фамилию Саларьева заказано? – спросила Влада у красотки с синими рекламными глазами.

– Господин Саларьев резервировал, – манерно пропела красотка. – Полулюкс на третьем этаже, от лифта направо… четыреста восемь. Только господин Саларьев не заехал… но у него оплачено вперед, и бронь, и номерочек… на двое суток… так что не займут, не беспокойтесь.

– А я не беспокоюсь, – ошарашенно сказала Влада.

Она сама велела Павлу не звонить и при этом не стала записывать его номер: зачем, если можно прокрутить последние звонки, и найти его по питерскому коду? И лишь теперь сообразила, что прокручивать ей нечего, потому что память телефона девственно чиста. В день вылета в Москве не оказалось пробок, они приехали в аэропорт часа за полтора, и она взялась за телефон, выпотрошила эсэмэсы, стерла список вызовов… что за привычка наводить порядок, где не надо… нет, ну какая дура!

– Где у вас зона вай-фая?

– А вооон там, в барной зоне, видите, второй этаж, похоже на боксерский ринг?

Длинный мальчик во фрачной рубашке, извиваясь, поспешил за черным, без сливок, двойным (по крепости, не по объему! ясно?). Он был недоволен тем, что девушка не заказала алкоголя, а на кофе чаевых не заработаешь. Но девушка возбуждена, а это значит, что кофе скоро будет выпит, и за ним последует чего-нибудь покрепче.

Слишком громко бурчал телевизор, подвешенный на тросике, в эфире экстренные новости, задержаны еще четыре человека, один из них с двойным гражданством, их подозревают в шпионаже. Влада обреченно тыкала в экран планшетника, наугад пытаясь вскрыть свой собственный пароль от скайпа, но, как собака из охранной будки, каждый раз вылетала сердитая надпись: введите ключевое слово. Набирала vlada – отказ; пробовала vlada28 – неправильно введен пароль, wlada, v_lada, vla_da – бесполезно.

– Ваш двойной по крепости. Может, все-таки пироженных? Нам эклеры завезли… все понял, подойду попозже.

Не в том беда, что сорвалось свидание – не вышло приключение, и ладно. В известном смысле даже стало легче, не нужно мальчика опутывать и после твердо останавливать у края. О Приютине узнаем у кого-нибудь другого. Главное, что мама будет жить в ухоженной квартире, а то когда бы Влада еще собралась. А так – и совесть чиста, и противная тетка довольна.

Нет, беда заключалась в другом. В том, что карты не сходились, как в плохом пасьянсе. Слишком много совпадений, но гораздо больше нестыковок; кажется, все это не к добру. Павел выскочил, как черт из табакерки, и сразу спрятался обратно, бронь выкуплена, но в комнату не заселились, скайп не грузится, а номер из памяти стерт. В подобных случаях Натуся, лучась неподдельным довольством, заставляла Владу углубленно медитировать, чтобы совесть сама подсказала, чем ты погрешила против кармы. Но сколько Влада ни пыталась, не могла припомнить ничего такого, за что судьба могла потребовать расплаты. В бизнесе она своих не предавала; Колю она обманула, но это не такой обман, который ухудшает карму: безобидный, милый и домашний, к тому же ради пользы дела… Почему же нарастало ощущение, что ее засасывает черная дыра, тянет, как магнитом – в неизвестность?

И сама двусмысленная обстановка, темный бар, зависший над огромным залом, в котором гулко разбирают выставку, мертвенно-синий свет, извивающийся официант, – все усиливало смутную тревогу. Глупую, не выводимую из обстоятельств, и от этого не менее гнетущую.

– Официант! Сухой мартини с соком!

Гибкий мальчик победно улыбнулся и побежал за выгодным заказом; это ведь только начало, за мартини непременно попросят салатик, за салатиком еще «Мартини»; у девушки случилась неприятность, ей нужно страдать, несите меню.

Обычно астма приближается, как летняя гроза: темнеет в глазах, в ушах погрохатывает. Секунда – и небо обвалится громом.