– Нет, не хочу, – просто ответил Оливер.
Сам я очень хотел чая, рассчитывал, что посетители точно попросят этот напиток и, честно говоря, оказался не готов к тому, что чая не будет. Не зная, что мне делать, я стал столбом возле дивана, где полулежал Оливер и наблюдал за Советником. Тот вёл себя странно: остановился за пару шагов до чёрных роз, наклонился и рукой сделал движение, которое должно было привлечь к нему их аромат.
– Восхитительно! – вызвалось у Советника, и я впервые почувствовал какие-то нотки наслаждения в его голосе. – Какие восхитительные розы!
Я поднял голову вверх. Серебряные звёзды на пурпурном небе оказались никому из них не нужны.
Советник отошёл от чёрных роз, огляделся и так же аккуратно подошёл к жёлтым. Опять рукой поманил к себе аромат и стал восхищаться ими. Оливер забрался на диван так, чтобы качать одной ногой. Лицо его несколько сжалось. Он или устал, или не испытывал никакого интереса ни к розам, ни к звёздам, ни к чаю, который я всё ещё мог предложить. Советник побыл возле жёлтых роз и отправился к белым с фиолетовой окантовкой. Насколько я понял, Советник мог вот так наслаждаться розами бесконечно долго.
– Что особенного в этих розах? – осмелился я спросить, когда Советник отправился к зелёным розам.
– То, что это розы, – ответил Советник. Оливер устало вздохнул от этого ответа, а я ничего не понял. Советник повернул ко мне голову. Уставился обычным ледяным взглядом и пояснил:
– А) Эти розы произрастают из земли б) они издают настоящий аромат в) они могут погибнуть!
Последнее было так неожиданно, что я прыснул со смеху. Советник не обратил на меня никакого внимания, а Оливер поднялся на локте и укоризненно посмотрел на Советника.
– Господин Советник, – довольно злобно сказал мальчик с ангельским личиком, – вы позволите так себя вести господину Сказочнику?
Я даже открыл рот, чтобы что-то ответить Оливеру, хотел сказать что-нибудь обидное для этого мальчишки, ещё и руку поднял, но ничего не придумал, чуть не задохнулся от возмущения. Отпустило меня тогда, когда я услышал ответ Советника.
– Он пока ещё ничего не знает, Оливер.
После такого я захотел что-нибудь обидное сказать Советнику, но, как вы понимаете, если для Оливера я ничего не придумал, то для Советника я уж тем более ничего придумать не мог. Тем временем мой обидчик вернулся к чёрным розам, которые находились совсем близко от меня. Он остановился в двух шагах от цветов, как останавливался здесь некоторое время назад, убедился, что я наблюдаю за ним, и сделал ещё один шаг к цветам.
С ужасом, который вытащил бы из меня вопль, если бы я не задыхался в тот момент от двойного негодования, я увидел, как стебли с шипами и узорными листьями отшатнулись назад, словно налетел сильнейший ветер и стал их гнуть. Советник резко протянул свою руку, бутонов не коснулся, замер в нескольких сантиметрах от цветка, но этого оказалось достаточно. Листья, стебель, шипы и лепестки цветка в миг покрылись тоненькой ледяной коркой. Мне даже почудилось, что я услышал резкий, задыхающийся крик роз. Крик не человеческий, не предназначенный для человеческого уха, но наполненный болью и отчаянием, которые я мог воспринимать.
– Думаю, довольно, господин Советник! – услышал я голос Гуамоко. Не знаю, как и когда, но птица появилась на спинке того плетёного кресла, которое располагалось за спиной Советника. Сдаётся мне, если бы Оливер не валял дурака, а тоже бы смотрел за Советником, то появление Гуамоко не осталось бы незамеченным.
Должен заметить, что реакция на ворону была мгновенной: Советник сделал резкий шаг назад, что почти сразу же благотворно сказалось на чёрных розах, а Оливер подскочил на диване, сел прямо и удивлённо выпалил:
– Говорящая ворона!
– Прошу прощения! – сказал Советник, заложил одну руку за спину и чуть нагнулся в почтительном поклоне. Гуамоко повернул голову к мальчику, который спрыгнул с дивана на обе ноги и даже потянул к нему правую руку с маленькими детскими пальчиками.
– Не сметь! – резко выдал Советник, не разгибаясь из своего почтительного поклона. Оливер замер, а через секунду опустил руки и остался стоять словно оловянный солдатик. Гуамоко повернул голову на Советника.
– Согласен, он у нас ещё туповат, – сказал Гуамоко. Я понял, что это он про меня, но это был такой день, что глупо было возражать.
– Но времена тёмные, – продолжила птица. Если бы смогла, то вздохнула бы. – Приходится брать по объявлению.
– Вот! – вскрикнул Оливер, подпрыгивая на носочках и показывая на Гуамоко. – А птице вы, господин Советник, замечания не делаете!
– Он злится, – холодно ответил Советник и принял свою обычную позу.
– Мал ещё, – сказал Гуамоко и замолчал.
– Да. Но Александра Ивановича нет, вы, уважаемый Гуамоколотинг, прячетесь, советоваться не с кем, пришлось действовать вот так.