– Город, – вдруг сказал рыжий. – Но вам он не светит. Без Бегемота я такие решения принимать не хочу. Да и незачем вам туда…
– Ага, – сказал я и забрал костюм. Этот странный человек тут же развернулся и, перекатываясь, отправился к машине.
– Остальное завезу через две недели! – крикнул он, когда уже сел и опустил зеркальное стекло. После этого машина взревела и исчезла с поразительной скоростью.
3
В Музее меня ждал Гуамоко. Сидел на книжном шкафу в прихожей и смотрел сверху вниз как на добычу.
– Привезли? Всего один?
– Да, – рассеянно ответил я, протягивая костюма наверх, как будто этим движением можно было доказать, что да, привезли.
– Иди! Надевай! Будем смотреть!
Я поднялся к себе и долго переодевался. Надевать этот костюм было очень волнительно. Мне всё казалось, что из зеркала за мной наблюдает обнажённая красавица Гелла и улыбается. Я знал, что её там не может быть, но она упорно мне там казалась. От этого я, уже в костюме, казался себе голым. И от этой странной галлюцинации становилось как будто бы холодно. Я поспешил вниз.
Гуамоко был в выставочном зале, на подоконнике.
– Ну как? – спросил я. Гуамоко всмотрелся, наклонив голову на бок.
– Пройдись! – скомандовала птица. Я сделал несколько шагов вперёд, потом развернулся и прошёлся обратно.
– Подними руки! – скомандовала птица. Я повинно поднял руки.
– Как ощущения?
– Нормально, – пожал я плечами.
– Сойдёт! – услышал я от вороны.
– Сойдёт?! – крикнул я от удивления. – Да ты хоть знаешь, сколько этот костюм стоит?! Ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы этот костюм оказался сейчас на мне?!
– Знаю, – спокойно возразила птица и стала клювом чистить правое крыло. Я застыл, понимая, что с возмущениями несколько перебрал.
– Я вот сразу красивым родился, – равнодушно заметила птица. – Но я понимаю твоё волнение.
Я вопросительно посмотрел на Гуамоко.
– Тебе же в этом работать, экскурсии вести!
Об этом я как-то не подумал. Я эту мысль только начал осознавать, хотел что-то спросить, но Гуамоко меня опередил:
– А вот и твои первые посетители!
Должен честно признаться: я испугался. Ещё до тех страшных звуков, от которых сотрясся Дом. И я не знаю как, но сразу же понял, что рядом с входной дверью трижды ударили в пол тяжеленной тростью.
4
На пороге стояли двое: мужчина в чёрном плаще и цилиндре с длинной тростью в руке и маленький мальчик с ангельским личиком.
– Здравствуйте! – тут же сказал я. Должен признаться, что мысленно я репетировал сцену приветствия много раз, представлял себе, кто именно может быть моим первым посетителем, но в этих мыслях никогда первых посетителей не было двое. Всегда только один.
– Я очень рад вас видеть! – улыбался я и произносил заранее отрепетированные слова. Я отстранился, давая гостям пройти, но они не входили.
– А он не старый, – сказал мальчик и посмотрел на мужчину в чёрном плаще. Мужчина смотрел на меня холодными синими глазами. Лицо у него было белое, а не бледное, как принято говорить в таких случаях, нос, губы, скулы небольшие, но очерчены резко, словно их рубили изо льда.
– Здравствуйте! – сказал он мне, а потом нагнулся к мальчику и резко заметил:
– Оливер, нельзя обсуждать чужого человека в его присутствии! Только тогда, когда злишься. А ты ведь не злишься?
И маленький мальчик Оливер благодушно помотал головой, а потом шаркнул ножкой ко мне и сказал:
– Простите меня, мистер! Я совсем не хотел вас обидеть. Я совсем не злюсь. Простите меня!
Я по-прежнему находился в Музее, давая пройти своим гостям. Я помнил главное правило Музея: необходимо принять любых посетителей. Кем бы они ни были, но я совершенно не понимал, что мне делать в той ситуации, в которой я оказался. Они стояли на пороге и не входили. Да и разговор они вели странный.
– Простите, молодой человек, – обратился ко мне взрослый и чётким движением белых перчаток снял цилиндр. – Рассчитывал увидеть Александра Ивановича. С этим связано моё замешательство и невинная грубость Оливера. Искренне верю, что а) Вы достойны заменять его, раз Вы здесь находитесь б) Вы способны провести достойную экскурсию для меня и моего воспитанника в) экспонаты сохранены в лучшем виде, и мы не зря проделали путь из милого Севера в Москву.
Я открыл было рот, чтобы что-то ответить и понял, что не знаю, что говорить. Слава Богу, гости мои зашли. Мужчина, держа цилиндр на весу в одной руке, а потом переложив в другую, элегантно бросил белые перчатки в этот самый цилиндр, а затем вместе с тростью протянул мне.
– Как я могу Вас называть?
И тут я понял, что посетители Музея как-то должны меня называть.
– Сказочник он, – вдруг заявил мальчик, перестав оглядывать всё вокруг и остановившись ангельскими глазами на мне.
– Оливер! – грозно задрожал голос Советника.
– Годится! – спешно сказал я и улыбнулся сначала Оливеру, а потом Советнику. – Давайте я буду Сказочником!