Как короля «делает» свита, генерала – жена и армия, так любого начальника «делает» секретарша. Майя Михайловна досталась Леониду по «наследству». Предшествующему начальнику она служила недолго, но преданно. Настолько, что, рискуя всем, решила научить его правильно говорить по-русски.
– Александр Александрович, – говорила тихо начальнику, – лучше сказать «поезжай». Слова «ехай» в русском языке нет.
Когда «СанСаныч», как его звали за глаза, впервые это услышал, ему показалось, что у него слуховые галлюцинации. Накануне он принимал гостей из Казахстана, с которыми после деловых переговоров обильно поужинал. Но это были не галлюцинации. Его секретарша Майя Михайловна стояла рядом, отчетливо шевелила губами и повторяла: «Правильно будет – «поезжай». Надо ли говорить, что ближайшие два месяца прошли в криках начальника и тихих слезах Майи Михайловны. Все гадали, к чему все-таки придерется СанСаныч и когда Майя Михайловна напишет заявление об уходе. Однако все кончилось миром после того, как секретарша собственноручно выправила текст доклада, с которым надо было выступать СанСанычу. Исправив всевозможные ошибки, она дополнила его такими речевыми оборотами, что высокое начальство поставило СанСаныча в пример. Майя Михайловна получила большую премию и два отгула. Отношения между сторонами установились стабильно доброжелательными. Однако появление Леонида Хитрова произвело на Майю Михайловну очень большое впечатление. Во-первых, он был чрезвычайно молод – даже поверить сложно, что он назначен на такой ответственный пост. Некоторое время ей даже казалось, что Хитров – самозванец. Во-вторых, шеф был головокружительно красив. Майя Михайловна даже иногда стеснялась смотреть ему в лицо – ее тянуло не смотреть, а разглядывать этот профиль, эти синие глаза под широкими бровями. «У него даже ресницы длинные. Как у девушки. Вот ведь бог и природа дали такую внешность!» – думала она и потихоньку привязывалась к начальнику жертвенной влюбленностью. А Леонид Сергеевич был всегда весел, никогда не кричал, не ругался и норовил даже извиниться за беспокойство, которое доставлял своими просьбами:
– Майя Михайловна, а можно листиков пять белой чистой бумаги. Закончилась вся, – робко спрашивал он и в ответ получал получасовую суету.
– Вот вам обычная, – вскакивала тут же секретарь, – вот – для принтера. Вот – для писем, которые от руки писать будете. Я специально заказала. Представительская бумага. Солидная, на ней хоть президенту писать можно. А вот – для черновиков, для записей коротких.
– Ох, да что вы! Огромное спасибо! Мне же буквально…
– Мне не трудно. Извините, я следующий раз буду следить.
Хитров устало вздыхал, когда секретарша наконец покидала кабинет. Ему надо было записать всего лишь номер договора, всего лишь три цифры. А получалось, что он упрекнул Майю Михайловну в невнимательности.
Через какое-то время все заметили преображение Майи Михайловны. Окружающие даже не подозревали, что секретарь – женщина сравнительно молодая – чуть за сорок пять. Никто до этого не замечал, что у нее красивая фигура и удивительные глаза – такие темные, словно черная черешня. И вкус у нее тоже есть – как ладно сидит на ней строгий брючный костюм. Народ вокруг поудивлялся, да и бросил. И Майя Михайловна вздохнула с облегчением – теперь можно было, не боясь, наслаждаться таким внезапным и таким захватывающим чувством влюбленности в красивого, вежливого и благородного начальника.
Леонид, попавший в это кресло в результате деловых интриг Мезенцева, первое время страшно терялся. Все подводные течения ведомства, все рифы и скалы казались непреодолимыми. И в этот момент на помощь пришли двое. Сам Мезенцев и Майя Михайловна, которая тихо и деликатно направляла все действия нового начальника. Именно она ввела его в курс дела, обстоятельно рассказав о всех возможных проблемах.
– Я вам так благодарен, – как-то произнес Леонид, вручая своей секретарше букет цветов и коробку конфет.
– По какому случаю? – спросила она, заливаясь краской.
– Ни по какому. Это выражение моей искренней благодарности и самой теплой симпатии к вам, – ответил Леонид.
Очень скоро стало ясно, что в этих стенах если кто и станет за него горой в тяжелую минуту, то, скорее всего, это будет именно секретарь.
Выезжая этим утром от Мезенцева, Хитров особенно не волновался – там, на работе, на страже интересов и порядка была Майя Михайловна. Дороги были свободными, и до центра города он доехал быстро. Так быстро, что никакого решения относительно Вики принять не успел. «Ну, позвонить ей, что ли? – спросил он сам себя, останавливая машину за квартал от работы. – Позвоню, пожалуй. А то еще начнет вечером названивать». Он выключил мотор, несколько минут посидел спокойно, потом набрал номер своего секретаря. Вот и сегодня, он прежде всего позвонил ей:
– Майя Михайловна, я опаздываю. И буду только через час. Как вы думаете, ничего не случится?
– Что вы! – уверила Майя Михайловна. – Здесь все спокойно. Все, что не требует вашего немедленного вмешательства, я перенесу на вторую половину дня.
