– Интересно, а как бы вы меня проводили, если бы я вас не вызвала из парка?
– Так я возле вашего дома караулил.
– То-то я думаю, как это вы так близко случились. Ну что ж, идёмте.
Они поднялись на этаж.
– Спасибо, Сергей. – Диана отрыла дверь и встала на пороге. – Вы свободны.
– Я бы хотел войти внутрь, – твёрдо сказал таксист.
– Боже, какие глупости! – Диана впустила его и осмотрелась: – Видите, со мной всё в порядке.
Сергей бросил взгляд на кухню и вдоль лестницы, ведущей наверх:
– Вы уверены, что всё в порядке?
– Видите, никого дома нет. – Диана заглянула за колонны: – Ого!
– Что? – встрепенулся таксист.
– Ничего. – Диана вышла с букетом ландышей в банке сомнительной чистоты. – Олежа цветы вот оставил. А я думаю, чем так приятно пахнет?
– Разве они уже расцвели? – удивился Сергей.
– Нет. Но для Олежи это никогда не проблема. Сейчас в вазу их переставлю. – Диана, выбросив банку в ведро, взяла любимую вазу и утопила лицо в тугом белоснежном букете, и вдруг её осенило: – Сергей, может, чаю хотите? А то всё на колёсах.
– Да нет, что вы. Пойду. – Таксист смутился, но наконец-то ушёл.
Диана прильнула к букету и вдыхала сладковатый аромат, пока слегка не закружилась голова. Диана любила бывать дома одна. Оба их этажа заливал свет огромных окон. Осенью их квартира пылала золотом, зимой воздух в ней серебрился, сейчас казался прозрачным и сильно пах ландышами.
Поставив цветы, Диана взяла телефон:
– Олежа, где достал?
– Кого кто достал? – донеслось из трубки прерывистое. – Связь плохая. Так слышно?
Диана кивнула, перебирая пальцами крохотные колокольчики.
– С тобой тут кое-кто поговорить хочет, – сменил тему муж.
«И то верно, – мысленно согласилась Диана, – разве букет ландышей – тема?»
Трубку взял сын. Услышав голос, уже не мальчишеский, но ещё не мужской, Диана почувствовала, что на глаза навернулись слёзы. Сын услышал дрожь в её голосе и принялся утешать, а она смогла только выговорить, что очень соскучилась. Тогда сын стал развлекать рассказом, как научился подтягиваться. Как ему помог бывший военный, научивший подтягиваться «наоборот». Те военные были в училище наездом как раз после Нового года, и сейчас сын подтягивался не хуже прочих. Диана смогла спросить «как это – наоборот?». Сын сказал, что военный подсадил его на турник, а спускаться велел самому. Оказалось, как сын обозвал «упражнение – жесть», но он за месяц смог раскачаться и сдал норматив на «отлично». Но тут подошло время бежать на построение, сын отключился, пообещав позвонить вечером. Отложив телефон, Диана зажгла горелку под чайником и засмотрелась, как среди голубых язычков пламени прорываются рыжие. Точно такие же буквы полыхнули в её мозгу, когда они с Дмитрием целовались в машине.
«Я буду всё отрицать». «Он не любит меня. Неужели до сих пор не ясно? Что должно ещё произойти, чтобы я наконец поняла? Как он тогда сказал, что дело всей его жизни пострадает? Друзья, жена, дело… А кто я для него после всех этих лет? Семь лет прошло. Или уже восемь? А сначала он осаждал меня целых полгода! А я прогоняла. Хотя влюбилась, едва увидела его на пороге рабочего кабинета. Было видно, что этот стервец вертит женщинами как хочет. Высоченный красавец со стальным взглядом и доброй улыбкой. С горделивой осанкой и бархатистым вкрадчивым голосом. Как он сказал тогда своим бархатным голосом: «Доктор, не знаю, сумеете ли вы мне помочь». И посмотрел испытующим взглядом, будто хотел удостовериться, уже я растаяла или ещё нет. До сих пор не понимаю, как я смогла не показать вида, что готова отдаться ему в тот же миг, да хоть в кресле, в которое усадила его самого. Ещё и что-то ответила едкое, но что – не помню. Помню только, что он удивился.
Потом он удивился, когда я, выслушав его воодушевлённое поздравление с Новым годом, равнодушно спросила: «У вас всё? Тогда вы свободны». Я не хотела ничего начинать с ним. Можно было понять, к чему приведёт наше общение. Во-первых, он был женат, несмотря на то что вместо обручального на его безымянном пальце красовалось резное золото «Спаси, сохрани». Во-вторых, я была замужем и частенько изображала рукой с обручальным кольцом какой-нибудь малозначительный лишний жест.
Но когда Дмитрий поздравил меня с Рождеством, удивилась уже я. Подумав, что в прошлый раз повела себя недостаточно сухо, постаралась исправиться. Но он поздравил меня и со Старым Новым годом, и с Крещением. С международным днём стоматолога – праздником, про который я вообще узнала впервые. Пришлось признаться себе, что это было даже немного приятно.
Наверное, заметив мои колебания, он и решился поздравить меня с Двадцать третьим февраля, ссылаясь на то, что я – военнообязанная. Вот тут я ему надерзила, мол, что, он меня с каждым днём поздравлять взялся? Уверил, что нет. Но за неделю до Восьмого марта поздравил с первым – как не поздравить? Первый же день весны. Помню, он ждал возле училища с букетом каких-то цветов, полыхающих алым в лучах яркого солнца.
