Что за цветы он принёс тогда, не помню. Но помню, в тот день во мне что-то сломалось. Я понимала, конечно, что, возможно, я – лишь игрушка для него, лишь вызов его самолюбию, потому что иногда мне казалось, что этот стервец вообще не встречал раньше отпора и теперь задался целью добиться своего любой ценой. Но, несмотря на такие мысли, меня одолевало желание прижаться к нему, вдохнуть запах кожи и ощутить силу объятий.
Между Восьмым марта и майскими праздниками нашлось несколько знаменательных дат. Так что я даже не успевала соскучиться по моему неотвязному. Но когда Дмитрий, узнав неизвестно откуда, поздравил меня с днём рождения в конце апреля, мне пришлось собрать всю волю и взять себя в руки. Но я не подала ему виду, что почти сдалась, ни Первого мая и ни Девятого. Он поздравил меня с Днём детей, чем развеселил, Днём России, затронув патриотические нотки моей души.
В конце июня, как всегда, планировался праздник нашего города. Тот день я ждала с трепетом, хотя никогда раньше не замечала этот праздник. Гуляния выпали на дату ровно через полгода с того дня, как я увидела Дмитрия впервые. Я загадала, что если он придёт меня с ним поздравить, то в следующий раз я ему уступлю, не дожидаясь развода. Он пришёл и поздравил. Позже мне стало казаться, что его поздравление вышло слегка натянутым, но тогда я ничего не заметила. И стала гадать, с каким праздником он придёт поздравить меня теперь? С ночью Ивана Купалы или Днём Петра и Февронии? В воображении я уже рисовала себе миг, как даю волю страсти. Но Дмитрий пропал. Без предупреждений, звонков, перестал приходить, и всё. Я ещё этого не поняла и ждала. Когда он не пришёл в праздник Ивана Купалы, я не забеспокоилась. Подумаешь, подожду ещё пару дней.
В День Петра и Февронии дверь нашего рабочего кабинета открылась, зашёл какой-то мужчина. Увидев, что это не Дмитрий, я каким-то чутьём поняла, что он не придёт, и неприязненно посмотрела на вошедшего. Даже лечить в тот миг никого не хотелось. Дальнейшее я помню смутно. Я спросила мужчину, что его беспокоит, но он перебил меня и сказал, что пришёл сделать мне предложение. Естественно, что я спросила: «Замуж зовёте?» Спросив это, я уже представляла, как я и мой гость рассмеёмся, но он остался серьёзен, сел рядом со мной на диван и достал из кармана коробочку. Маленькую чёрную коробочку, внутри которых на чёрной бархатной выстилке хранят бриллианты.
Коробочку я открыла. Внутри оказалось кольцо. Не удержалась, примерила. Это же ни к чему не обязывало. Красивое, надо признать, колечко-то было. Белое золото, как я люблю. Чистый камень за пару карат. Поигрывая с переливами камня, я удивлённо взглянула на незнакомца. Не помню, говорил ли он что-то? Скорее всего. Сама бы до такого я не додумалась. Но, услышав его предложение ещё раз, я колечко со вздохом вернула и сказала, что уже замужем, а двух мужей у нас по закону иметь нельзя. Вроде бы. На том и разошлись.
Незнакомец ушёл. Я взяла медицинскую карту Дмитрия, нашла его адрес и телефон и поняла, что, несмотря на то что хочу его видеть больше всего на свете, буду обходить стороной не только дом, где он живёт, но и целый квартал».
Чайник, надрываясь, свистел, вода почти выкипела. Диана наполнила чайник снова и принесла потайной телефон. Номер Дмитрия не отзывался, оператор твердил, как заведённый, что абонент временно недоступен. Подумав, что ей надо отвлечься, Диана заставила себя вспомнить всё, что было связано с убийством Янины. Сначала мысли Дианы крутились вокруг того, что случившееся – нелепица, которой не следует придавать много значения. Ведь не могли же её обвинить в том, чего она не совершала? Потом она позабавилась, вспоминая допросы Андрея, где она слегка переигрывала. И тут вспомнила замечание Дмитрия о подлоге.
«Но это нелепость! Это Дмитрий зациклен на слежке, интригах и прочих уловках. Ладно, надо подумать. Что-нибудь необычное я помню? Ну, медсестра заболела. Необычно это? Когда тебе за шестьдесят? С дачи она позвонила в понедельник, и я поняла, что придётся сидеть на работе целыми днями, пока она не выздоровеет. Так что во вторник я приехала раньше обычного, готовясь работать до вечера. В обед позвонила та бабушка, которую в итоге Янина лечила. Всё.
Ах да, позвонила Янина. Потом пришла. Это было необычно. Потому что, в конце концов, она оказалась мертва. Кто-то следил за ней? Я её не любила, конечно, но не настолько. Кому она могла помешать? Рассказами о её приключениях я никогда не интересовалась, а если приходилось что-то выслушивать, забывала, едва она умолкала. Может, её муж что-то разузнал и решил таким образом от неё избавиться? Помнится, она говорила, что развод может подпортить его карьеру. Потому-то и я удивилась, когда Янина сказала, что к нему больше не поедет.
