– То есть чем? – пояснила Диана. – Зонд, зеркало и пинцет – инструменты осмотра. Ни боров, ни насадок на ультразвук, ничего, чем можно было бы провести хоть какое вмешательство.
– Она даже сумму озвучила, Диана Сергеевна. – Андрей стоял на своём. – Пятьсот рублей. Которые, кстати, нигде не проведены, и в кассе не обнаружены.
– Конечно. Это за мной следили, как церберы. А Янина – хозяйка. Хотела – сдавала кассу, не хотела – не сдавала.
– Следствие располагает иной версией событий, подтверждённой, кстати, свидетельскими показаниями. И потом, Янина могла же всё обработать и убрать? Насколько я помню, ваша медсестра тогда болела? – предположил Андрей.
– Вы же не верите мне, что старуху она лечила? – Диана еле заметно улыбнулась.
– Я говорю гипотетически сейчас.
– Смерть наступила между восемью и девятью? – спросила Диана себя и сама же ответила: – Но инструмент должен лежать в растворе не менее часа!
Андрей помедлил:
– Могла Пыжикова нарушить протокол?
– Вряд ли. Она всё-таки врач, институт оканчивала, тем более другого способа стерилизации в их клинике нет.
Андрей хотел что-то спросить, как дверь кабинета открылась и заглянул охранник:
– Андрей Анатольевич, тут из библиотеки тюремной пришли. Внеочередной читательский день, говорят, в честь праздника. Ваша задержанная брать что-нибудь будет?
Мысль ускользнула, Андрей рассердился:
– Субординацию позабыли, сержант? Что за праздник ещё?
– Девятнадцатое апреля – день российской полиграфии! – Подвинув охранника, в кабинет зашла женщина в чине майора. – Решайте быстрее, не одни сидите.
– Читать что-нибудь будете, Диана Сергеевна? – спросил Андрей.
– А что есть? – Диана смотрела на книги.
– Не что есть, а что осталось, – грубовато возразила библиотекарь и показала тонкий сборник с характерным профилем автора на обложке.
– У вас что, заключённые Ахматову читают? – удивился Андрей.
– Не читают, как видите, – сказала майор.
– Я возьму, – кивнула Диана.
Андрей передал книгу, хмыкнув:
– Любите стихи?
– Уголовно не наказуемо. – Диана взяла брошюру.
Перед уходом майор заявила, что книгу заберёт вечером. Андрей, безуспешно пытаясь вспомнить, что хотел уточнить, собрал документы:
– Ладно, читайте, Диана Сергеевна, раз такой праздник. Хотя читательский день здесь, по-моему, по воскресеньям. Пойду пока что проверю то, что вы заметили, Диана Сергеевна, но лишь для того, чтобы подвигнуть вас на признание. Так как всё это – мелочи по сравнению с доказательствами против вас.
Диану отвели в камеру. Она забралась на кровать с ногами, открыла книгу наугад и вслух прочитала:
– Муж хлестал меня узорчатым, вдвое сложенным ремнём… – Остановившись, Диана пробежала глазами несколько строк, перелистнула пару страниц и снова прочла: – Все мы бражники здесь, блудницы… – Диана сползла на подушку и укрыла книгой лицо: – Какого хрена они здесь такое читать дают?
По лицу что-то скользнуло и упало с кровати. Диана привстала и разглядела сквозь слёзы на полу лист в четверть тетрадного. Вытерев рукавом слёзы, Диана прочитала записку. Сердце затрепетало. На листке незнакомым почерком было написано: «Дин, я тебя вытащу».
Диана впилась взглядом в неясную «эн» или «эм» на конце имени. Походило больше на «эн». Значит, записку ей передал Дмитрий, ведь он знает, что Диана любит Ахматову. Значит, он знает, что с ней случилось, и обещает помочь. Значит, он изыскал способ её поддержать, несмотря на все сложности. Значит, он её любит!
Вернувшись в свой кабинет, Андрей разложил материалы дела и закурил. Нестыковка, которую обнаружила Диана, не давала покоя. Пусть пустяковая, пусть незначительная, но он её проглядел! А вдруг он пропустил ещё что-то? Андрей перечитал протоколы. Остальное сомнений не вызвало. Что ему оставалось? Нужно снова поймать Диану на лжи. Но на чём лучше всего её подловить, чтобы она поняла – упираться бессмысленно? Ответ был очевиден – на несуществующем любовнике.
Андрей пошёл в изолятор и снова вызвал Диану. А когда её привели, не узнал её. Краснота с её глаз сошла полностью, но это было не главным – теперь в них светилась улыбка.
– Надо же, как на вас лекарство подействовало! Прямо сияете, – заметил Андрей.
– Это не лекарство. Это стихи, – сказала Диана, и лицо её покрылось румянцем.
Андрей приподнял брови:
– Боюсь даже предположить, что из творчества поэтессы вызвало вашу столь бурную радость. «Брошена! Придуманное слово»? Или что-то другое?
– Я просто очень люблю литературу. – Диана перестала улыбаться.
– А ещё я знаю, что вы мужчин очень любите. Одному из которых, судя по всему, дико хочется вас подставить.
Андрей с удовлетворением отметил перемены в облике Дианы – она побледнела, зрачки расширились, отчего в тусклом свете глаза стали казаться чёрными.
– Кандидатов, я думаю, двое, если, конечно, у вас не имеется пары-тройки любовников по другим дням недели? – продолжил Андрей.
– Зачем вы так? – Диана отвела взгляд.
– Как – так? Хорошо, спрошу по-другому. С кем вы ещё состоите в интимных отношениях, помимо мужа и любовника?
– Ни с кем.
– Сами как думаете, любовник имеет причины мстить вам? Про мужа я умолчу.
