Утром, выйдя из дома, Надя неожиданно обнаружила Васю за забором возле калитки.
– Привет! – улыбаясь во все 32, воскликнул молодой человек.
– И тебе не болеть. Чем обязана?
– Что, я не могу просто заскочить к тебе по пути на работу сказать привет?
Надя удивленно приподняла брови и пожала плечами:
– Мне показалось, что Алексей вчера запретил тебе...
– Запретил! Мне! Да мне отец родной ничего запретить не может, а тут какой-то незнакомый мужик..!
Надя фыркнула и покачала головой.
– Да не дрейфь, Надюха! Я все разрулю! Слушай, может, ты все-таки дашь мне свой номер телефона, чтобы я не делал крюк каждое утро?
Надя весело усмехнулась:
– Нет уж, это вряд ли.
– Чёрт! – обаятельно улыбнулся Вася. – Ну тогда пошли сегодня после обеда костер на Стрелке жечь. Народ соберется, весело будет, обещаю!
– Разве можно на Стрелке костер жечь?!
– Нельзя. Но если очень хочется, то можно. Как говорится, не пойман – не вор.
– Я в любом случае не могу. Меня… не отпустят.
– Кто? Алексей этот, что ли? Чет он на папу не похож, молодой больно.
– Нет. Не папа. Муж.
Вася недоверчиво нахмурился:
– Да ты гонишь!
– Ничуть.
– Для мужа он староват…
– Тебя забыл спросить, мелкий ушлепок! – послышался из-за Надиной спины голос ее «любезного» супруга. Она вздрогнула, обернулась. Алёша приказал ей тоном, не терпящим возражений: – Иди домой.
По-хозяйски скользнул рукой по ее талии, подтолкнул к крыльцу. Надино сердце бухнуло, но как-то безрадостно. Ей хотелось, чтобы он делал так совсем при иных обстоятельствах.
– Алёша, пожалуйста, не надо… – попросила она жалобным, но настойчивым тоном. – Вася не хотел ничего плохого.
– Я сам разберусь, – бросил муж, и в его тоне ясно послышались стальные нотки.
Что за нелепая тирания?! Но какое-то шестое чувство подсказало Наде, что не стоит закатывать скандал. Вместо этого она, на негнущихся от волнения ногах, подошла к мужу, встала на цыпочки, обвила его шею руками и шепнула на ушко:
– Пожалуйста, Алёша, всего на одну секундочку! – и потянула его за руку к дому.
Он буквально окаменел, но в этой неподвижности ощущалась вовсе не власть гнева, а скорее замешательство из-за ее непривычного поведения. Они ведь совсем не утруждали себя изображением счастливой супружеской пары на людях, и вот – первый перфоманс. Надо признаться, Наде нравилось, как реагировал муж. Было не похоже, что он к ней равнодушен…
Алёша все же поддался и пошел за ней, но не стал заходить в дом, а еще на пороге шепнул:
– Ты зря так беспокоишься! Я не собираюсь его бить – просто объясню, что к чему.
– Он и сам все понял! Я ведь сказала, что замужем.
– Надя, ты хорошая девушка. Красавица и умница…
«Но при этом круглая дура!» – невесело подумалось ей. Похоже, именно так он считает.
– Но твой отец поручил мне решать подобные вопросы, поэтому, пожалуйста, просто иди домой, а я сам… – Тут он оглянулся на калитку и обнаружил, что Васи и след простыл. – Ну вот! Нужный момент упущен!
Надя облегченно рассмеялась:
– Ничего страшного! Если он упущен, у тебя еще будет шанс. Но я думаю, Вася не дурак и сам все понял. Вряд ли он снова придет.
Ох, как она ошибалась!
Через несколько дней, направляясь в канцелярский магазин за новой тетрадкой (заочка заочкой, но учебу и домашние задания никто не отменял!), Надя встретила ту девушку, Лизу, с которой познакомилась давеча на площади.
– Привет! – сказала та манерно, а потом вдруг схватила Надю за локоть и потащила в сторонку. – Я видела, ты тогда уходила с Васей Шехониным… Ты с ним поосторожнее, он, знаешь, какой!..
– Какой? – захлопала глазами Надя.
На самом деле ей не было никакого дела ни до Лизы, ни до Васи, ни до их тайн Мадридского двора. Но ведь не скажешь такое человеку прямо: обидится.
– В постель тебя затащит, а потом бросит! – зашипела Лиза, как змея. – Да еще хвастаться всем будет!
"В какую еще постель?!" – хотела воскликнуть Надя, но поняла, что это лишнее: ей не нужны никакие уточнения и грязные подробности, тем более, что она даже не знает, правду говорит Лиза или сочиняет. Самой ей было странно обсуждать такие темы с кем бы то ни было: ни одна из ее подруг не интересовалась постелью ради постели. Все они считали, что близость может прилагаться только к любви, но последняя никогда не начитается с первой, поэтому и опасности такой для них не существует – оказаться обесчесченной, брошенной и осмеянной.
Надя в очередной раз с тяжелой печалью подумала про оставленных в Москве подруг. Папа строго-настрого запретил ей общаться с ними и даже сообщать, куда она уехала и почему...
На обратном пути, пересекая все ту же площадь, она увидела, как Лизина подруга Саша пристает к тихой и неприметной девочке в старых потрепанных штанах с пузырями на коленках и оскорбляет ее ни за что ни про что:
– Че, Маштакова, на рынок перестали завозить отстойные штаны? Ты, как урвала последние пять лет назад, так и носишь? Так они тебе уже маленькие, смотри, ноги твои волосатые торчат!