Майя любила Димку всю жизнь. Но наивность – враг счастья, а потому женой Димки стала лучшая подруга Майи – Дина. Стесняясь и презирая себя, Майя начала тайный роман с мужем подруги… Дина должна была страдать, но торжествовала: она знала об измене с первого дня. Ей нравилось, что оба мучаются. Даже замужество Майи не исправило ее положения – она продолжала любить Димку. Что же еще сделать, чтобы больше досадить счастливой страдалице, после свадьбы ставшей еще и богачкой? И Дина придумала: она написала письмо законному супругу Майи…
© Колочкова В., 2018
© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2018
– Какой ты подарок хочешь на день рождения? Ты мне сама скажи, а то притащу какую-нибудь ерундовину бесполезную. Чего бы тебе хотелось?
– Да не знаю я! – выдохнула в трубку Дина и закатила глаза, изобразив обиженное недовольство подругой. Все-таки хорошая штука – телефон. Можно говорить одно, а на лице изображать совершенно другое. Истинное отношение к собеседнику и обсуждаемой проблеме. Никто тебя не видит, только слышит твой голос. А голос… Голос у нее по природе такой! Да, грубоватый немножко, так что ж с того. Майка знает, какой у нее бывает голос. Привыкла уже. И не обижается. Как и положено подруге.
Вот интересно – как так получилось, что до сих пор все вокруг считают их подругами? А самое забавное, что и они себя подругами считают. Но зачем, почему? Вроде как ни Майке, ни Дине эта дружба особого удовольствия не доставляет. Или это женский душевный мазохизм такой? Для Дины уж точно мазохизм – порочная забава, яркий стервозный мазок в тоскливых буднях, чтоб совсем от скуки не сдохнуть. Но Майке-то это зачем?
– А может, вместе по магазинам прогуляемся, а, Дин? – предложила Майка. – Сама и выберешь чего-нибудь…
– Не знаю. Посмотрим. Да и вообще – до дня рождения еще далеко…
– Ну, ты пока подумай, чего бы тебе хотелось, ладно?
– Подумаю, подумаю… – недовольно буркнула в трубку Дина. – Все, пока. У меня на кухне картошка горит. До связи…
Брякнув трубку на старый, давно отслуживший свой век аппарат городского телефона, она тут же спохватилась. Снова ее сняла и положила обратно совсем другим жестом – аккуратно и как будто извиняясь. Потому что одряхлевшее средство связи могло разобидеться и замолчать навеки. И без того оно с трудом переносило на своем хрупком пластмассовом тельце оскорбительную синюю перевязочку из изоленты. Могло запросто взять и закапризничать, уйти в глухую молчанку. Пятнадцать лет назад крутым еще было, последним, можно сказать, писком телефонной моды, а теперь чего – теперь капризничает, то и дело умирает и знать не желает, что у хозяев новый телефонный аппарат не входит в список первоочередных покупок…
Да уж, пятнадцать лет назад все в этом доме было по высшему разряду. Очень уютный был дом – однокомнатное гнездышко для молодоженов. И «стенка» вам тут итальянская, и ковер на полу иранский, и сантехника финская, и люстра супер-пупер с висюльками… О-го-го как тут было! Это потом время пошло-поехало, как включенная на быструю перемотку кассета, и безжалостно переварило в себе прежние представления о квартирном уюте и благополучии, и выплюнуло весь этот «шик» на помойку, заменив его нахлынувшей поначалу волной одинаковых евроремонтов, а потом уже и другими всякими модернами да стилями. Как теперь за этими стилями угнаться-то? Никак и не угнаться. Хотя, если бы папа свое хлебное чиновничье место не потерял… Если бы Дина замуж так по-дурацки не выскочила…
Будь оно проклято, это сослагательное наклонение! Если бы да кабы! Чего теперь на прошлое оглядываться? Все равно ничего изменить нельзя. Вот он, твой дом. Вот он, твой быт. Хрупкий аппарат «Панасоник» с синей ленточкой да протертый иранский ковер под ногами. А на кухне – старый холодильник. А в холодильнике – убогие коровьи косточки под названием «суповой набор» вместо хорошего куска говядины. И сыр плавленый. И колбаса с белковым наполнителем. И кофе растворимый самого дешевого сорта… Да еще эта Майка пристала: чего подарить, чего подарить! Ничего ей не надо дарить! Ни один подарок эту жизнь принципиально уже не изменит, даже самый дорогой, изысканный…
Из кухни и в самом деле потянуло горелым. А может, Дине просто показалось? Может, до такой степени дух жарящейся на дешевом масле картошки осточертел, что горелым кажется. Бедняцкий деликатес – жареная картошка. И вид у Дины в большом зеркале в прихожей тоже бедняцкий. Не в смысле одежды, а в смысле рыхлого тела, закормленного сытной углеводистой едой. Потому что у богатых теток таких противных брюшек не бывает. У них, у богатых, даже после пятой беременности во всех местах подтянуто. А она как родила год назад второго ребенка, так и живет с этим рваным пузом, нагло выпирающим из любой более-менее модной одежки. Можно было, конечно, Ксеньку и не рожать, можно было себя поберечь… Но опять же вопрос: для кого себя беречь-то? Для Димки, что ли? Нет уж, обойдется! Пусть теперь кормит все семейство как хочет…
