Что это со мной? Я только что была готова ему гадости наговорить, чуть ли не подраться, а сейчас млею от его касаний и низкого голоса.
«— Гормоны шалят, — хохотнула в моей голове Швабра. — И не только твои, вы с Арнель постоянно меняетесь: то она львиную часть твоих на себя тянет, то вот ты, захлебываешься ее эмоциями. После ритуала найдете баланс.
— А у Арнель что случилось?
— А она с демоном цапается, — хмыкнула ларинь. — Только они уже давно целуются, а ты все кота за хвост тянешь»
— Простите, но в это сложно поверить. — Ответил Антарес, а я перевела дыхание.
Говорить на два фронта тяжело, особенно, когда в твое сознание с ноги вламывается не отягощенная моралью ларинь.
— Отчего же? Разве на Крайнесе не бывает так, что дети, под грузом обстоятельств, рано взрослеют? И наоборот? Даже прожитые годы не добавляют ума?
Я чуть отступила назад, разрывая контакт. Нечего меня наглаживать, когда сам же от меня отказался.
— Тогда мне бесконечно жаль, что вам довелось испытать горе и повзрослеть раньше времени. — Абсолютно серьёзно заявил он.
Я посмотрела на него с подозрением. Что-то я совсем запуталась. С чего вдруг такое отношение? Он же всегда демонстрировал насколько ему я неприятна. Или это все из-за того, что я больше не его жена? Как-то резко сменилась полярность его настроения и поведения. Подозрительно.
— Я действительно старше Данаэль, — осторожно ответила ему, — но ненамного.
Мужчина улыбнулся, будто я ему не про возраст сказала, а как минимум в любви призналась.
— Видите, мы все-таки можем поладить.
Это он вообще к чему?
— Статус вашей любовницы меня не устраивает, — сразу расставила точки над «i».
Мало ли он тут свои чары пускает, потому что ощутил глоток свободы и ответственность нести не будет. Павлин. Хвост распушил. Тьфу.
Так пусть знает сразу, я на это не куплюсь.
— Я никогда не предложу вам подобного, — улыбка исчезла с его лица.
— Замечательно, — подвела я итог и выдохнула.
Домогаться не станет — уже хорошо. А то гордость гордостью, но он — повелитель, черт его знает, что там полагается за отказ согреть его постель. Понятно, что меня силком не затянешь и я, как минимум, защищаться стану, только как после этого жить в мире, который ему подвластен? Наверняка с огоньком, инквизиторским…
Что меня абсолютно не устраивает. Я за мир во всем мире, и желательно, спокойную жизнь. Но развить эту мысль я не успела, меня огорошили, да так, что я замерла на месте и вытаращилась на Антареса.
— Вы же хотели стать мне примерной и достойной женой. На меньшее я не соглашусь.
Пауза затягивалась. Я растерялась от его наглости и просто дышала, пытаясь взять себя в руки.
Ничего себе заявление! Я вообще не обещала быть примерной женой, да еще достойной его. Нет, это же насколько надо быть бессовестным, чтобы бить по больному месту? Да еще так оскорблять?
— Я никогда не говорила, что собираюсь быть примерной женой, я не дрессированная собачка, — чеканя каждое слово, произнесла глядя ему в глаза. — Лишь не опозорить ваш род. Но необходимость в этом отпала. Я больше не отношусь к вашему роду. Вы — не мой муж, а я — не ваша жена. Вашими же усилиями. Чему я бесконечно рада.
— Рады?
— Безусловно. Тот, кто готов пойти наперекор воли богов и отказаться от их благословления, даже не попробовав узнать девушку поближе, не достоин ни любви, ни уважения. И разделить жизнь с человеком, которому не интересна и не нужна, худшая из участей. Поэтому я рада, что сия чаша меня миновала.
— Я не человек.
— Не имеет значения, вы меня прекрасно поняли.
— Как быстро меняются ваши планы.
— Ровно тоже я могу сказать и о вас. Или вы правда считаете, что я вдруг поверю в ваши внезапные чувства?
— Вы лукавите, Дана, — Антарес приблизился, но трогать меня не стал. Видимо, почувствовал, что не стоит. — Я ведь нравлюсь вам. И вы тоже мне нравитесь.
— Мне и драконы нравятся. Предлагаете каждому из тех, кто внешне мне приглянется стать женой? У вас разрешены мужские гаремы?
— Нет, — губы мужчины сложились в жесткую линию.
— А жаль, — я ухмыльнулась. — Впрочем, вы бы даже в него не попали.
Я опять начинала злиться. Во-первых, никак не могла взять в толк чего Антарес добивается. Во-вторых, мне откровенно не нравились его намеки. С чего вдруг? Надо же, я ему нравлюсь. Нет, то, что он меня хочет, я поняла еще во дворце. Это и неудивительно, у меня красивое молодое тело, да и он не урод. Это чистое физическое влечение. Тут нечего стыдиться, и гордиться, между прочим, тоже нечем.
— А если я скажу, что не просил богов снять с вас татуировку, Дана?
— Вы именно за этим и отправлялись в Храм, разве не так?
— Так, — кивнул он и подошел вплотную. — Но я передумал.
Интересно, что в лесу сдохло? А потом я опомнилась. Как некрасиво лгать!
— Антарес, ларинь объяснила мне, что боги выполняют желание того, кто прошел испытание. А значит то, что на моей шее нет больше татуировки — это ваше желание. Не стоит мне лгать, я этого не люблю и не прощаю.
— Я не лгал, Дана, я не просил об этом богов.
— Хорошо, допустим и не просили, но желали избавиться от навязанной жены?
