— Оно прелестное. — Избегая его взгляда, Хизер не поднимала глаз. — Но я не могу его принять.
— Почему?
Она как будто за что-то его наказывала.
— Я не хочу… быть тебе обязанной. Ты и без того дал мне отличную работу и безопасное место для проживания.
— Ты спасла мне жизнь, Хизер. И я в долгу перед тобой.
— О, я уверена, что ты смог бы справиться с Луи и без меня. — Она сделала неопределенный жест рукой. — Ты же чемпион Европы по фехтованию.
— У меня, если помнишь, не было оружия.
Хизер повернула к нему мрачное лицо.
— Я абсолютно убеждена, что ты мог справиться с ним и без моей помощи.
— Merci. Но тебя, похоже, это раздражает.
Хизер сложила на груди руки.
— Все же я не могу оставить себе платье и другие… вещи.
— Ты это о бюстгальтерах?
Он подошел ближе.
— Разве там был не один?
— Три бюстгальтера и трое трусиков. — Жан-Люк пробежал глазами по ее фигуре. — Я очень старался угадать размер.
Щеки ее вспыхнули.
— Все это возвратится назад.
— Не возвратится. — Хизер открыла рот, чтобы возразить, но он не позволил, продолжив: — Это из-за меня ты и твоя семья подверглись опасности. Из-за меня нанесен ущерб твоему дому. В доме, наверное, все покрыто сажей и копотью, так что потребуется ремонт. Я должен тебе целое состояние. И те несколько вещей не окупают и малой толики того, что я должен. Это я в долгу перед тобой.
Хизер со вздохом признала поражение:
— Ладно. Спасибо.
— Как ты себя чувствуешь?
Ему не хотелось думать, что это из-за него у нее под глазами темные круги.
— Я очень устала прошлой ночью — совсем не спала.
— Я приношу извинения, что ты так узнала правду. Мне следовало рассказать все раньше.
Хизер сунула руки в карманы джинсов.
— Почему же не рассказал?
Жан-Люк на короткий миг закрыл глаза, не зная, как объяснить.
— Я… меня очаровало то, как ты смотрела на меня, как разговаривала со мной. Как с обычным человеком. И я снова почувствовал себя человеком, у которого есть дом, семья и красивая женщина. Ничего… ничего этого я не имел, когда был смертным.
— У тебя не было женщин, которые на тебя заглядывались? Трудно поверить.
— У меня не было дома и семьи. — Жан-Люк сделал к ней шаг. — Мне потребовалось очень много времени, чтобы понять, что я хочу этого больше всего в жизни.
Хизер отвернулась, но он успел заметить, что в ее глазах сверкнули слезы.
— Я счел бы за честь ухаживать за тобой, если, конечно, позволишь.
Она издала нервный смешок.
— Ты выражаешься так старомодно.
— Наверное. — Он натянуто улыбнулся. — Но я полон решимости.
— Ваш мир… он для меня чужой.
— В твоей власти сделать любой мир своим.
Хизер потерла лоб.
— В том-то и проблема. Я не хочу делать его своим. И не хочу тебя обижать. Я…
Тут Йен вздрогнул, и его грудная клетка поднялась, наполняясь воздухом.
— Он жив! — воскликнул Робби с улыбкой.
— Да! — Фил потряс в воздухе кулаком.
— Слава Богу, — улыбнулся Жан-Люк.
— О да, да! — Хизер радостно запрыгала и обняла Жан-Люка за шею.
— Да.
Он заключил ее в объятия, и его сердце от радости запело.
Хизер приглушенно вскрикнула.
— О, я не хотела этого. Прошу прощения. Я так обрадовалась, что забыла…
— Что я чудовище? — закончил он за нее фразу.
У нее порозовели щеки.
— Я не думаю…
— Что случилось?
Йен принял сидячее положение.
— Ты заснул на посту. — Робби хмуро скрестил на груди руки. — Придется урезать тебе жалованье.
Йен смущенно огляделся по сторонам.
— Я… проспал?
— Как ты себя чувствуешь? — Робби рассмеялся и протянул ему руку, помогая подняться на ноги. — Ты заставил нас всех поволноваться, парень.
Взяв руку Робби, Йен медленно встал.
— Вроде нормально.
— Ты подрос не меньше чем на дюйм, — объявил Фил.
— Правда? — Йен расплылся в улыбке. — Сработало! Я стал на год старше. И чертовски проголодался.
— Ступай вниз и позавтракай, — велел Робби.
— Я не хочу, чтобы вы снова принимали препарат, — сказала Хизер. — Вы так мучились от боли.
— Мне жаль, что вам пришлось это видеть, — извинился Йен. — Но я на этом не остановлюсь. — Вместе с Филом он вышел из комнаты.
— Я оставлю вас вдвоем. — Робби поклонился и тоже вышел.
— И мне нужно идти. — Хизер направилась к двери.
— А как же работа? — поинтересовался Жан-Люк.
Она обернулась.
— Я закончила первое платье. — Она показала на манекен.
Жан-Люк подошел взглянуть.
— Решила все же сделать без рукавов.
— Да. — Она приблизилась к нему. — Они портили посадку лифа, и я подумала, что сделаю подходящий палантин, который можно драпировать как шарф или носить в виде шали.
— Хорошая идея, — похвалил Жан-Люк.
— Я тут все гадала, — Хизер прикусила нижнюю губу, — кто шьет твои модели?
— Самые разные женщины из Франции и Бельгии в зависимости от того, что мне нужно. В Брюсселе есть одна дама, которая плетет самое лучшее в мире кружево, другая — в Британии, потрясающе красиво вышивает.
— Вот как.
Неужели она подозревала, что он держит где-то подпольный потогонный цех?
— Они в моих глазах настоящие художники, и я очень хорошо оплачиваю их труд. Если хочешь, могу отвезти тебя к ним и показать их работу.
— Не думаю. — Хизер попятилась. — Мне нужно идти. Я действительно очень устала.
Он кивнул.
— У тебя был длинный день.
