— Да. Спокойной ночи. — Она бросилась вон из комнаты.
Жан-Люк вздохнул. Она не разрешила ему за ней ухаживать. Она все еще его боялась, но уже по крайней мере не проявляла отвращения. В его движении к цели наметился прогресс, хотя и очень незначительный.
Жан-Люк вышел в коридор и направился к Альберто: нужно было обсудить подготовку к благотворительному показу, — потом телепортировал к себе в кабинет и углубился в работу. Ему предстояло ответить на сотню электронных писем и проверить с десяток отчетов из Парижа. Кроме того, являясь мастером общины Западной Европы, он должен был урегулировать ряд споров. После полуночи он сделал короткий перерыв, выпив стакан синтетической крови, небольшой запас которой держал в кабинете.
В начале третьего сработала система сигнализации. Схватив меч, Жан-Люк бросился к комнате Хизер и распахнул дверь. Они спали. Тревога их не разбудила, поскольку была настроена на частоту, которую слышали только вампиры и собаки. Тревога значила одно — в здание телепортировал вампир.
Жан-Люк подошел к ванной и заглянул внутрь. Все было чисто.
— Что случилось? — спросила сонно Хизер.
— Ничего, — прошептал он. — Просто проверяю, все ли у вас в порядке. Спи.
Заметив в коридоре Робби, он переместился в холл и приоткрыл дверь.
— Что произошло?
— Это Симона, — пояснил Робби. — Пожаловалась, что ей скучно, и ушла.
— И куда направилась?
— Не сказала. Телепортировала из здания, никого не предупредив, и, когда вернулась, сработала сигнализация.
Жан-Люк вспомнил, как Симона хвасталась, что могла бы закрутить роман с Луи.
— Она могла скомпрометировать себя.
— Знаю, Так что, выставить ее за дверь?
— Нет. Чтобы поймать Луи, нам нужно, чтобы он выдал свое присутствие.
— Отлично. Буду наблюдать за ней.
Робби переместился вниз по лестнице.
Из-за полуоткрытой двери выглянула Хизер.
— Что происходит?
— Все в порядке, — успокоил ее Жан-Люк.
Она выскользнула в коридор.
— Я слышала, что ты с кем-то разговаривал. Думаешь, Луи может манипулировать сознанием Симоны?
— Не исключено. Обычно он использует смертных, но, возможно, сумел воздействовать на сознание вампира. Особенно если у последнего есть причины быть расстроенным или недовольным.
— Как у Симоны. — Хизер нахмурилась. — Воздействие па сознание. Ты ведь на мое никогда не воздействовал?
Жан-Люк замер.
— Это было бы бесчестно. — Он пробежал глазами по се спутанным волосам и помятой пижаме. — Если бы я контролировал твое сознание, то сейчас ты бы находилась в моей постели.
— О.
— Нагая. А я…
— Хватит! Я уже поняла.
Его губы тронула легкая улыбка.
— И как она тебе?
Хизер посмотрела на него с досадой.
— Ты очень красивая.
— Без макияжа, — фыркнула она.
— У тебя естественная красота.
— Она быстро пройдет. Я состарюсь и покроюсь морщинами.
— Изменения, налагаемые временем, меня не пугают. — Он подошел ближе. — Позволь мне ухаживать за тобой.
Хизер посмотрела на него странным взглядом, как будто в ней боролись два чувства: осторожность и желание.
— Я подумаю об этом.
Она скользнула к себе в спальню и тихо притворила дверь.
Да, он медленно шел к цели.
Хизер пыталась найти в Жан-Люке хоть что-то, за что его можно было ненавидеть. Статус вампира больше не представлялся достаточно серьезной причиной, чтобы отвергать его. Все вампиры в доме питались из бутылок. Все вампиры-мужчины отличались хорошими манерами и предупредительностью. Симона и Инга представлялись эгоистичными и тщеславными. Но такими они, вероятно, были и до того, как отрастили клыки.
Фиделия согласилась с тем, что смерть не изменяет характер человека. Она знала это из личного опыта, когда помогала заблудшим душам. Одним словом, Хизер невольно пришлось признать: Жан-Люк остался таким же неотразимым, умным и благородным, каким был при жизни.
И со свойственным ему благородством вел бизнес. У него не было подпольных цехов. Он не истязал рабочих в погоне за богатством. Фил рассказал ей, что Жан-Люк взял на себя заботу о семье Пьера. Он был хороший человек, и будь он обычным смертным, она без колебания продолжила бы с ним отношения.
Четверг прошел спокойно. Но во время ужина у Йена случился очередной приступ. Фиделия немедленно увела Бетани из кухни, чтобы малышка не видела мук Йена. Хизер молила его принять болеутоляющие таблетки, но он стоически отказался. Через полчаса конвульсий он наконец впал в мирный смертный сон.
Хизер закончила палантин для первого платья и приступила к конструированию второго. По мере того как шло время, она поймала себя на том, что с нетерпением ждет появления Жан-Люка.
Он появился, как всегда красивый, в половине девятого. У нее захватывало дух от одного его вида. «Я знаю, что ты любишь меня». Боже, неужели он прав? Как иначе объяснить, что ее влечет к нему, несмотря на все?
Жан-Люк смотрел, как она работает. Йен проснулся и нетвердо поднялся на ноги, желая проверить, не подрос ли. Хизер протянула сантиметровую ленту.
— Поздравляю, — объявил Робби. — Ты вырос на шесть дюймов. И побриться тебе не помешало бы.
С широкой улыбкой Йен потер щетину на подбородке.
