– Да, но только потому, что хотела защитить меня. – Тейлор пришлось сделать паузу, чтобы перевести дыхание и успокоиться. Но тема эта была для нее столь мучительной, что у нее задрожали руки. А ей совсем не хотелось, чтобы бабушка заметила, как она расстроена, поэтому, пытаясь скрыть дрожь в голосе, продолжила: – Вы дали ей понять, что любите ее, уже тем, что защитили, не требуя никаких объяснений. Вы помогли им с Джорджем уехать, они были счастливы в Бостоне, и я уверена, что скончалась она умиротворенной.
– А если бы я попросила тебя сейчас привезти ее дочерей домой, в Англию, были бы они в безопасности?
– Нет! – не раздумывая, ответила Тейлор и уже спокойнее добавила: – Девочки должны расти на родине своего отца – именно этого хотели Джордж и Мариан. «И ни в коем случае не под опекой Малкольма».
– Если бы девочек унесла холера, мы ведь уже были бы в курсе, правда?
– Думаю, да. Они живы и, слава богу, здоровы, – заявила Тейлор, стараясь, чтобы голос ее не выдал.
Как бы ей хотелось, чтобы это было правдой! Трагическую новость о смерти Джорджа сообщила в письме няня девочек, миссис Бартлсмит, и у нее не было уверенности, что причиной тому холера, поскольку врач отказался прийти в дом к покойному из боязни заразиться. Во время болезни няня не допускала детей к отцу: оберегала по мере своих сил. Господь еще раньше прибрал Мариан. Не может же он быть так немилостив, чтобы унести и двухгодовалых малюток. Об этом было страшно даже подумать.
– Я верю тебе, Тейлор, – устало проговорила леди Эстер.
– Спасибо, мадам.
– Разве я не оберегала тебя, пока ты росла и взрослела?
– О да! – с чувством признала Тейлор. – Все эти долгие годы вы защищали и опекали меня.
Несколько минут обе молчали, потом леди Эстер спросила:
– Готова ли ты уехать из Англии? Бостон на другом конце света.
– Да, мадам.
– Я хочу, чтобы обо мне вспоминали с любовью, поэтому рассказывай малюткам обо мне только хорошее, даже если тебе придется кое-что придумать.
– Разумеется, мадам.
Тейлор, изо всех сил стараясь не расплакаться, смотрела на свои руки и пыталась глубже дышать.
Леди Эстер, казалось, не замечая состояния внучки, еще раз подробно напомнила, что перевела в банк Бостона деньги. Когда она заканчивала свои наставления, голос ее совсем ослабел:
– Сэр Эллиот, как только вернется, объявит, что я опять чудом выкарабкалась. Может, он и глуп как пробка, но хорошо знает, чей хлеб ест. А ты поедешь на бал и будешь делать вид, что все прекрасно, как всегда: улыбаться, радоваться, что мне стало лучше, – и не уйдешь до тех пор, пока часы не пробьют полночь. Никто не должен заподозрить, что на рассвете ты уезжаешь, ни одна душа.
– Но, мадам, теперь, когда вы так больны, я надеялась побыть здесь с вами.
– Нет, ни в коем случае! – отрезала леди Эстер. – Ты должна уехать из Англии, пока я еще жива, а компанию мне составит Эндрю, так что не переживай: одна не останусь. Малкольм и остальные узнают о твоем отъезде, когда будешь уже в открытом море. И не пытайся возражать: просто дай мне умереть спокойно.
– Да, мадам, – со слезами в голосе выдавила Тейлор.
– Ты что, плачешь?
– Нет, мадам.
– Не выношу слез.
– Да, мадам.
Леди Эстер удовлетворенно вздохнула:
– Я приложила массу усилий, чтобы отыскать такого, как надо. Ты ведь это знаешь, да? Ну конечно, знаешь. Так вот, есть еще один документ, который нужно подписать и заверить: последнее дело, за которым я должна проследить лично, – а потом можно и на покой.
– Я не хочу, чтобы вы умирали.
– Не всегда бывает так, как нам хочется, юная леди. Помните об этом.
– Да, мадам.
– Вели Томасу привести сюда джентльменов, которых он спрятал в маленькой гостиной, а потом приходи сюда подписать бумагу, и я ее заверю.
Тейлор встала:
– Вы не передумаете?
– Нет, – ответила леди Эстер. – А ты?
В ее резком, отнюдь не шутливом тоне слышался вызов, и Тейлор, заставив себя улыбнуться, отозвалась с такой же твердостью:
– Нет, не передумаю.
– Тогда поторопись: время идет, а оно, видишь ли, мой враг.
Тейлор направилась к двери, соединившей спальню и соседнюю маленькую гостиную, но на полпути вдруг остановилась.
– Мадам, пока Томас никого не привел, я… можно мне… Нам ведь не удастся больше остаться наедине…
Больше она ничего не сказала, но в этом и не было нужды: бабушка сама прекрасно поняла, о чем просит внучка.
В комнате раздался громкий вздох.
– Ну, если без этого нельзя… Говори, Тейлор, – проворчала старуха.
– Я люблю вас, мадам, всем сердцем люблю.
Он не мог поверить, что сделал это. Проклятье! Чуть было не сорвал все дело. Он с отвращением тряхнул головой. Кем же надо быть, чтобы заставить одного брата купить свободу другому? Настоящим ублюдком, вот кем, сукиным сыном!
Лукас Майкл Росс отогнал прочь эти мысли: что сделано, то сделано. Мальчик свободен и готов начать новую жизнь. Это главное. А этот сукин сын, наследник семейного состояния, в итоге свое получит. Что до Лукаса, то ему наплевать, сгниет или будет процветать в Лондоне его старший сводный братец.
