Анна протягивает руку к сумке. Внутри — пачка однодолларовых купюр, резинкой примотанных к водительскому удостоверению, губная помада, пачка сигарет и небольшая серебряная рамка, в которую вставлена черно-белая фотография женщины в переднике и круглых очках.
— Кто это? — спрашивает Анна.
— Это прабабушка Мюррея.
— Кто такой Мюррей?
— Ну, тот парень, будущий юрист. Я полчаса назад еще сидела взаперти в его квартире.
— А мне казалось, что тебе не нравятся студенты-юристы.
— Теперь уж точно не нравятся. Он какой-то заторможенный, но явно запал на меня, поэтому я и бросила ему косточку.
— А Генри об этом знает?
— Он не спрашивает, а я не рассказываю. В любом случае после вчерашней ночи никаких костей Мюррею больше не будет.
— Как ты думаешь, у Генри там есть женщины, о которых он тебе не рассказывает?
— М-м-м… — Фиг задумывается, но с таким видом, будто этот вопрос ей на самом деле не особенно интересен. — Нет, вряд ли, — наконец произносит она, и у Анны с сердца падает камень. Хуже всего думать, что там найдется какая-то другая женщина, которая навсегда отнимет Генри у Анны с Фиг. По крайней мере, пока его связывают отношения с Фиг, он в пределах досягаемости.
— Такая безвкусная фотография, что я не смогла удержаться, — продолжает Фиг.
Анна снова переводит взгляд на фотографию в рамке. Женщина широко улыбается, за стеклами очков видна сеточка морщин. На вид ей лет шестьдесят.
— А чувства вины у тебя не возникло?
— Возникло. Ужасное, невыразимое чувство вины.
— Еще бы!
— В качестве наказания я даже надела власяницу. Тебе не видно, потому что я укрыта одеялом, но от нее все тело ужасно чешется и зудит.
— Фиг, это же его бабушка.
— Прабабушка, — криво улыбается Фиг. — И секс с ним был ужасный, поэтому я решила, что имею право взять у Мюррея что-нибудь взамен.
— Ужасный? Правда? — Непривычно слышать от Фиг, что ей не понравилось заниматься сексом.
— У меня, наверное, целый час ушел, чтобы кончить. И, кстати, раз уж мы заговорили об этом, как у тебя дела? Твоя грандиозная эпопея еще не закончилась?
— Мне не хочется говорить об этом сейчас. — Анна смотрит в сторону. Ирония заключается в том, что Фиг даже не представляет, насколько действительно грандиозной становится ее эпопея. До того случая летом, с Тедом, двоюродную сестру никогда особенно не интересовала личная жизнь Анны. Но рассказать ей про Майка (серьезно, а не для того, чтобы посмеяться) сейчас кажется совершенно немыслимым.
— Знаешь, тебе надо брать ситуацию в свои руки, — поучительно произносит Фиг. — Господь дал тебе такие большие буфера не просто так, Анна.
Анна закрывает глаза.
— Ты, кажется, говорила, что тебе нужно идти.
— Я хочу с тобой кое-что обсудить, — не унимается Фиг. — По-моему, я встретила мужчину своей мечты.
— Прошу тебя, Фиг.
— Да нет, я серьезно, — настаивает Фиг. Кажется, еще немного и она по-настоящему обидится.
— Это, естественно, не Генри или Мюррей? — спрашивает Анна.
— Его зовут Филипп Лейк. Я познакомилась с ним летом, когда была на свадьбе у сестры Трейси Брюстер. Помнишь, я тогда домой ездила? А ты в это время на Аляске была.
Анна кивает.
— На самой свадьбе я с ним даже не разговаривала. Но тогда я увидела его впервые. На нем был сирсакеровый костюм. Не каждый мужчина решится надеть такое, а он чувствовал себя совершенно спокойно и уверенно. С ним была какая-то дамочка, которая ни на секунду не оставляла его одного, поэтому я не стала к нему подходить. Потом я узнала у Трейси его адрес. Мне стоило сохранить копию письма, которое я ему написала! Это было что-то!
Зная Фиг, можно предположить, что она еще и какую-нибудь откровенную фотографию в конверт вложила. Кроме того, думает Анна, вряд ли Фиг не стала разговаривать с этим парнем во время свадьбы из-за того, что он был со спутницей. Если бы она захотела, то все равно нашла бы способ познакомиться с ним поближе. Скорее всего, Фиг просто решила оставить его на потом, чтобы получить удовольствие от соблазнения на расстоянии.
— Лейк работает на телевидении в Лос-Анджелесе. Он, конечно, не строит из себя звезду, но видно, что ему неплохо живется, — увлеченно рассказывает Фиг. — Он готов купить мне билет, чтобы я приехала к нему. Мы какое-то время переписывались, а на этой неделе начали общаться еще и по телефону… Почему ты так на меня смотришь?
— Это, по-твоему, разумно? Ты же его практически не знаешь.
— Анна, с кем бы ты ни встречалась, тебе все равно не удастся узнать о нем все, что хотелось бы (если, конечно, это не твой собственный брат). — Анне вспомнился Майк, и она решила, что слова Фиг не лишены здравого смысла. — Но я подумала и о безопасности, — продолжает Фиг. — Я решила, что со мной должна полететь ты.
— В Лос-Анджелес?