Солнце слепило, день обещал быть ярким и по-настоящему весенним. Ничто не напоминало о снежинках, вьющихся в воздухе словно конфетти, а ведь всю неделю столбик термометра то и дело опускался очень низко.
Даша сегодня была в куртке и джинсах. Поправляя шарф, она заметила, как Олег украдкой ощупал взглядом её джинсовые бёдра. Она, удивляясь себе, не удержалась и сделала то же самое. Её спутник выглядел поджарым, спортивным и каким-то пружинистым. Казалось, если захочет, сможет легко сделать сальто прямо с места, или пробежать стометровку, не сбив дыхания. Вчера на нём идеально сидел элегантный костюм, сегодня – одежда в стиле «кэжуал».
Они двинулись в путь - сначала за Люсей, на другой конец города, а потом обратно, к выезду на федеральную трассу. Большой крюк!
- Наверное, в выходной день у вашей подруги есть другие планы, и ей вовсе не хочется ехать на озеро? – предположил Олег.
- Хочется, - возразила Даша. – Безумно. Потому что мы не виделись целую вечность и мечтаем пообщаться.
Вчера подруги созванивались раз пять, не меньше. Что и говорить, сегодня девушки просто изнемогали от нехватки общения!
- К тому же, у меня ревнивый муж, - подумав, добавила Даша и улыбнулась. Представлять Калинина грозным ревнивым мужем было приятно.
- Понятно. Третий человек – уже компания. Странно, если б мы поехали вдвоём. Как бы вы потом объяснили мужу, почему отправились в лагерь с незнакомым мужиком.
- Кстати, хотите пирожок с капустой? Я сама испекла.
Невинное предложение явно шокировало Олега.
- А что? – удивилась Даша.
- Вы не похожи на девушку, которая умеет печь пирожки.
- Почему? Умею же я вышивать.
- То – искусство, «haute couture». А пирожки с капустой – это как-то… приземлено.
- Вы попробуйте сначала! Может, мои пирожки – это и есть самое настоящее искусство!
Люся ждала на крыльце – нарядная, оживлённая. С Олегом она поздоровалась радостно и сердечно, никто бы и не догадался, что она скептически восприняла идею поездки в лагерь в компании арт-дилера. Сейчас показатель игривости у девушки зашкаливал, она явно собиралась флиртовать. Люся молниеносно отсканировала взглядом лицо и фигуру Олега, а потом незаметно показала Даше большой палец. Та посмотрела на подругу с недоумением.
- Пирожки! – по запаху определила Люся, устраиваясь рядом с Дашей на заднем сиденье. – Колитесь, лопали тут без меня.
- А как же! – улыбнулся ей Олег в зеркало заднего вида.
- Детей объедаете? Им же не хватит! Ай-ай-ай! – кокетливо пожурила Люся.
- Хватит. – Даша нахмурилась. – Я много испекла, можете есть, сколько влезет.
***
Паша с переводчицей сидели в переговорной комнате и разбирали бумаги. Только что закончилась встреча с китайцами, за стеклянной стеной офиса простирался деловой центр Пекина, а прямо перед глазами, за шоссе, виднелся гигантский серебристо-серый небоскрёб причудливой формы – то ли взметнувшееся лассо, то ли поломанный стул, то ли поставленная на бок лента Мёбиуса.
Необычное стеклянное здание уже не раз возникало перед Павлом, когда они перемещались по городу на арендованном автомобиле, и бизнесмен успел впечатлиться смелым дизайном небоскрёба. Безусловно, Паша сразу же поинтересовался у Мэйли, «а что за глобальная хрень там торчит». Девушка терпеливо объяснила боссу, что «глобальная хрень» - это штаб-квартира Центрального китайского телевидения, здание, высотой в 234 метра, спроектированное известным голландским архитектором.
- Круто! – восхитился Паша. – Это ж надо было придумать и соорудить такую загогулину! Фантазия у людей!
Из интервью архитектора Рема Колхаса (компания ОМА): «Я думаю, что в небоскрёбах совсем не осталось творческой жизни. Таким образом, я пытался организовать кампанию против "штампованных" высоток…»
Мэйли аккуратно складывала бумаги в прозрачную папку. У Калинина просигналил смартфон, и через секунду его крестьянская ряшка расплылась в счастливой улыбке – прилетели фотографии из дома.
- Жена к братве съездила, - объяснил Паша. – Иди сюда, Мэйли, посмотри.
Переводчица со скрытой ревностью уставилась на экран.
На фото близнецы обнимали Дарью за шею и целовали в обе щёки, а она сияла счастливой улыбкой. Казалось, на снимках мама с детишками – столько любви и нежности было в этих фотографиях.
- Вцепились, оглоеды! - довольно пробурчал Калинин. – Так недолго и придушить Колечкину. У неё-то шейка нежная, тонкая…
«Колечкину? – удивлённо повторила про себя Мэйли. – Но ведь раньше он называл её Кольцовой! А, это снова суффиксы… Стоп! Разве к фамилии можно добавлять суффикс?»
Маленькая китаянка украдкой посматривала на босса. Тот в двадцать пятый раз пролистывал на смартфоне снимки, увеличивал, проводя пальцем по экрану, улыбался, плавился от нежности.
Мэйли прерывисто вздохнула, придвинулась ближе и положила руку на локоть шефа.
***
