Но она и сама чувствовала, когда заезжала к свёкрам, что на неё смотрят с затаённым восторгом, как на диковинную и красивую птицу, случайно залетевшую в окно. В семье мужа Дарья получала гигантские дозы восхищения и любования – то, чего ей никогда не доставалось от собственных родителей.
- А как тебя обожают мальчишки! Собираются на тебе жениться, когда вырастут, - засмеялась Лариса. – Сказали, что Паша к тому времени станет старичком. Значит, ты вполне сможешь поменять его на двух бравых кавалеров. Как тебе такая перспектива, а? Даша, я увидела в Инсте куклу в леопардовой тунике! Боже! Это изумительно! Я следила за процессом, когда ты выкладывала этапы. Это просто какой-то безумный труд! Когда ты всё успеваешь? На тебе дети, дом, Паша… Ведёшь студию, занимаешься сайтом, родителей наших постоянно навещаешь… Я просто удивляюсь!
Лариса щебетала с экрана, поправляла светлые волосы, красиво жестикулировала. На неё было приятно смотреть и приятно слушать. Даша подумала, что и для Франсуа, французского винодела, Лариса тоже находит правильные слова. Так же, как она находила их для Жан-Филиппа, хозяина шато, и для Анри, владельца рыболовной шхуны. И для младшего брата: Калинин ругался, бухтел, но всегда выполнял любую просьбу безалаберной сестрички.
К концу получасовой беседы с золовкой у Даши значительно улучшилось настроение. А ведь начиная беседу с Ларисой, она была мрачнее тучи и злилась на Пашину сестру.
Такое случалось каждый раз. Любой диалог с непутёвой мамашей заканчивался подобным образом: Даша прощала новой родственнице все прегрешения, расслаблялась. Ей казалось, она вдохнула свежего ветра с атлантического побережья Франции или сделала глоток вкусного вина. Лариса распространяла вокруг себя сияние беззаботности и беспричинной радости.
**
Совещание закончилось. Последний сотрудник – дородная дама с кафедры физической химии - барахталась в двери, не желая покидать кабинет декана. Кафедра только что получила от спонсоров новейшее и дорогое электрохимическое оборудование, руководительница пребывала в эйфории и хотела ещё раз обсудить приятное событие.
Когда дверь за ней всё же закрылась, деканом постепенно овладело мрачное оцепенение. Ещё за минуту до этого он был деловым и обаятельным, умело вёл совещание, ставил задачи, рисовал перспективу и ловко купировал спонтанные наезды сотрудников друг на друга. А сейчас застыл в кресле, глаза потухли, лицо утекло вниз, толстые брыли повисли по краям полоски поджатых губ, как вёдра на коромысле.
Тимофей Михайлович вдруг вспомнил своё удивление – много лет назад - в школе на уроке литературы, когда он вдруг узнал, что Раскольников угробил старушку-процентщицу вовсе не из-за денег. Оказывается, студент исследовал собственную теорию, и старушка превратилась в расходный материал для научного опыта.
Юный Тимофей не успел прочитать произведение Достоевского, он был занят, мастерил бомбочки из марганца, а «Преступление и наказание» ему в двух словах пересказала одноклассница-отличница.
И вот сейчас декан вспомнил, как его поразила мысль, что деньги-то были ни при чём, и топором студент орудовал, проверяя гипотезу.
«А у меня всё вместе. И деньги, и теория… Огромные деньги. Плюс понимание того, что я – «тварь дрожащая» по терминологии Достоевского. Дрожу, не переставая, уже пять лет. Лучше бы и не брался…»
В дверь постучали, и декан встрепенулся, очнулся от тяжёлых мыслей. Он ждал посетительницу. Его лицо разгладилось, исчезла скорбная складка губ. От двери донёсся приятный девичий голосок:
- Здравствуйте, Тимофей Михайлович!
***
Калинину казалось, что он находится в Китае уже целое десятилетие. Раньше он уезжал, бывало, и на два месяца, однако в те времена Паше в руки ещё не попалась драгоценная птица с золотистым оперением и изумрудными глазами.
Теперь он тосковал и рвался домой, а многочисленные китайские партнёры словно сговорились друг с другом: каждый проявлял строптивость и тянул одеяло на себя. Но Калинин не собирался отдавать восточным коллегам жирный ломоть доходов только потому, что вся его сущность томилась в разлуке с Дарьей. Он дрался за каждую строчку в контракте.
Тем не менее он ужасно переживал за жену - настроение у той было мрачным и тревожным. Как же она сама себя накручивает! Вот зачем Даша сочинила детективный подтекст к трагическому происшествию? Автокатастрофу никто не подстраивал, это всё фатальное невезение…
Калинин вошёл в номер отеля, и через пару минут уже фыркал в матово-стеклянном отсеке душа, обливался горячей и ледяной водой. Клубы пара окутали его массивную, ладную фигуру.
…Паша затянул на животе пояс махрового халата, бросил взгляд на часы – полночь. За дверью послышалась тихая возня, там словно копошился кролик. Затем раздался нерешительный стук.
«А вот и Мэйли, - криво усмехнулся Паша. – Давно мы, однако, не виделись. Целый час!»
***
Чтобы успеть на запланированную встречу, Люсе пришлось отпроситься с работы. Завлаб, конечно, безропотно её отпустил, но поднял на девушку взгляд мученика – на кого же ты меня бросаешь?
