А когда подходили к дому, и Егор припустил навстречу Брамсу, Андрей спросил меня чуть изменившимся голосом:
— Вы ничего не хотите сказать?
— Хочу, — выскочило из меня.
И я почувствовала, что покраснела. Но мой собеседник не видел этого — мы шли, опустив взгляды долу, поддавая ногами снежные комки, оставшиеся на дроге после снегоочистительной машины.
— Скажете?
— Скажу…
Теперь и это повисло между нами: скажете? — скажу…
Скажете? — Скажу…
Когда? — Не знаю…
Я заждался… — Я знаю…
Так говорите… — Не сейчас…
Когда? — Не знаю…
Когда останемся одни? — Может быть…
Егор сел за компьютер — пообщаться с Алисой. Андрей предложил попить чаю.
— С удовольствием, — сказала я.
Мы сидели в столовой и молчали, сосредоточенно глядя каждый в свою чашку. Оба волновались, как никогда доселе — в присутствии друг друга, во всяком случае. Ни он, ни я не умели играть. А если бы и умели… мы достаточно хорошо знали друг друга, чтобы не чувствовать, что происходит с каждым.
Я не могу сказать, что происходило со мной: то ли что-то сдвинулось в душе с мёртвой точки с Элкиной помощью, то ли сон с Андреем меня так взбудоражил, то ли признание Егора… То ли всё вместе.
Ну ладно, а его-то что так изменило? Не до такой же степени он способен вторгаться в моё, чтобы видеть меня насквозь!
Мы разом посмотрели друг на друга и в один голос произнесли:
— Марина…
— Андрей…
И засмеялись. И снова смутились.
— Говорите, — сказал он.
— Помогите, — ответила я.
— Начните с неглавного. — Андрей был серьёзен, но мягок, как всегда.
А я подумала: он даже знает, что я не одной темой беременна…
Я не знала сейчас, что я хотела бы сказать Андрею… То ли о себе, о том, что распутала, наконец, клубок своих чувств, то ли о сне, который мне приснился, и в котором он, Андрей, спас меня от страха и одиночества, то ли о признании Егора… а потом — Сергея.
— Мне сегодня Егор рассказал одну интересную вещь…
Почему-то именно с этого я решила начать: о том, как они с Алисой проходили пробу на совместимость. Я рассказала историю в той последовательности, в которой услышала от Егора. Меня забавляло, как на лице Андрея… нет, в его глазах сменялись те же чувства, что переполняли меня, когда я слушала парня.
— И знаете, что нужно сделать, чтобы понять, есть ли будущее у союза? Андрей смотрел на меня.
— Не знаю…
— Вот и я не знала. А нужно сосредоточить свои чувства друг на друге, а потом обняться.
Я замолчала.
— И что?
— И всё станет ясно. Егор даже не стал мне объяснять. А я не спросила, чтобы не выглядеть конченой тупицей.
— Ну, я такой же тупой, потому что не знаю, что же должно произойти… — Он засмеялся. — Я могу только догадываться.
Я тоже засмеялась.
— Не можем мы с вами догадываться! Мы безнадёжно испорчены. Не по плечу нам такие тонкие материи… Хотя… вы-то не кокетничайте, вы сможете понять и на расстоянии. — Я глянула на Андрея. — Ведь можете?
Он ничего не ответил, а в глубине его глаз шевельнулся нежный смерч.
Я отвела взгляд в окно. Вечер был густой и синий. В доме Эриха и Биргит светились большие мансардные окна — работают, наверно, в мастерской.
— А ещё? — Сказал Андрей.
Я посмотрела на него.
— Вы так хорошо видите меня… прямо насквозь. Может, вы сами скажете, что ещё?
— Не делайте из меня супермена. Я просто чувствую, что вам хочется высказаться. Вот и всё.
— А ещё мне сегодня приснились Вы. Вы меня спасли. — И я рассказала ему свой сон.
Он никак не прокомментировал его. Только вспомнил слова Рокуэла Кента: «когда природа угадывает ищущего, она сама выходит ему навстречу.» Что он имел в виду: природу моей подспудной паники, или своё присутствие в моём сне?…
Наверно, Андрей решил, что теперь всё. Да и я успокоилась, высказавшись. А открытие Егора и Алисы я пока решила придержать. И признание Сергея тоже.
Часов в девять-десять все обычно расходились по своим комнатам. Вероятно, свежий воздух, на котором мы проводили большую часть дня, повышенные против обычного городского ритма физические нагрузки, обилие впечатлений делали своё дело: после ужина клонило в сон.
Я устроилась в постели с лэптопом и открыла папку «В работе». Повесть двигалась хорошими темпами, и её конец был мне ясен, а меня подгоняли мысли о том самом, зависшем на смерти двух героев романе… Но нет, я всё же сначала поставлю точку здесь!
И пальцы побежали по клавишам, приближаясь к этой точке.
Через некоторое время захотелось пить. Сок, вообще-то не питьё в строгом смысле слова… — а мне захотелось именно сока.
Я надела халат и пошла в столовую.
Открыла дверь и увидела силуэт Андрея на фоне окна, подсвеченного ясно-звёздной ночью.
Андрей полусидел на подоконнике, лицом к двери. Он был в халате. И в очках — вероятно, уже снял линзы на ночь. Между ним и мной на столе стоял высокий стакан с моим любимым грейпфрутовым с мякотью и едва светился розоватым светом, словно в него положили кусочек луны.
— Андрей?… — Теперь я разглядела, что и у него в руках стакан с соком, только с его любимым соком. — Вам тоже захотелось пить?… — Он молчал. — А это кому? — Я подошла к стакану, стоявшему на столе.
— Вам.
— Откуда вы?… — И засмеялась своему глупому вопросу. — Спасибо.
