…Вот и следующий шаг, подумал я вяло. Что и требовалось доказать. Квод эрат демонстрантум[1]. Женщина. Голос незнакомый, низкий, фразы с затянутыми паузами, как будто она не уверена, что поступает правильно.
– Я вас слушаю. Да, я. Кто вы?
– Меня зовут Ольга. Мы незнакомы. Мне необходимо встретиться с вами…
– Зачем?
– Чтобы поговорить об одном человеке…
– О каком человеке? О…
– Да. О
– Это вы прислали компакт?
– Компакт? Нет. Я ничего вам не посылала.
– Чего вы хотите?
– Поговорить.
– Почему только сейчас?
– Меня здесь не было. Я живу в другой стране. Раньше не могла. – Женщина говорит медленно, выбирая и обдумывая слова.
– Вы знакомая… Алисы? – Имя далось мне с трудом.
– Да, мы были знакомы. – Она просто повторяет мои слова.
– Хорошо. Когда и где.
Она называет место – кафе-бар «Тутси». В пять. Сегодня…
Пусть мертвые хоронят своих мертвецов. Пусть мертвые хоронят…
Я стоял под холодным душем, пока меня не затрясло.
…Она уже была там. Сидела за столиком в углу. В черной шляпе с черными цветами. В черном платье с высоким воротом. Нездешняя, потусторонняя, страшно худая и бледная. Людей почти нет – рано еще, полумрак, пустые столики. Я, ни минуты не колеблясь, подошел, поздоровался. Она указала рукой на свободный стул напротив. Я сел, уставился выжидательно. Она не отводила глаз, молча вглядывалась, словно пробовала на вкус. Сквозь тонкую ажурную ткань черных перчаток посверкивали кольца.
– Что вы хотите мне сказать?
– Я хорошо знала Алису…
– Вы ее родственница? Она не упоминала о вас.
– Очень дальняя… – Женщина пожала плечами. – Я недавно узнала о том, что случилось…
Недавно! Я не спрашиваю, от кого она узнала. Не суть. Суть в другом – чего она хочет. У меня странное чувство, что я присутствую на спектакле. Женщина в шляпе и кольцах неуместна здесь, чужда, она – актриса, играющая неизвестную мне роль. Мелькает мысль, что я схожу с ума, что у меня мания преследования, что она лишь чудится мне, а протяни я руку – там одна пустота. Словно в ответ на мои мысли руку протягивает женщина – берет стакан и пьет воду. Я слышу, как она натужно глотает. Настоящая, живая…
После короткого молчания она говорит:
– Алиса не могла покончить с собой.
– Откуда вы знаете?
– Знаю. Это убийство.
– Ольга, кажется… – Я с трудом вспоминаю ее имя. – Что вы можете об этом знать? Вас здесь не было! Кому нужно… – Я затыкаюсь, не в силах выговорить страшное слово.
– Алису
– Ничего я не знаю! – Я чувствую, как нарастает во мне раздражение. – Я и вас не знаю. Кто вы? Что вам нужно? Откуда вы взялись?
– Алиса была светлым человеком, – говорит Ольга. – Такие, как она, живут радуясь и приносят радость.
Я поднимаюсь – с меня хватит. Кликуша, ведьма…
– Сядьте! – От ее тона мороз идет по коже.
Я послушно опускаюсь в кресло.
– Ее убили. Тот, кто убил, жив и здоров. Вы знаете убийцу.
– А вы?
– Я? – Она, похоже, растерялась. – Я не уверена… – Ольга трет рукой лоб. Сквозь кружево перчаток метнулись блики от камней.
– Я советую вам увидеться со следователем и рассказать про убийцу.
– Вы напрасно мне не верите, – говорит она.
– Чего вы хотите?
– Возмездия!
Высокопарно, пафосно, с надрывом. Возмездия, отмщения, мести, расплаты. Сумасшедшая.
– Кому возмещать?
– Убийце.
– Кто убийца?
Мы общаемся короткими рублеными, неживыми фразами.
– Нужно его найти. Нельзя оставлять… зло ненаказанным. Может повториться.
– Хорошо, я подумаю, – смиряюсь я. – Если у меня будут вопросы, я позвоню. С вашего позволения, – добавляю я и ухожу, чувствуя, что она смотрит мне вслед.
Мне показалось, что она прошелестела в спину:
– Не бойтесь…
На улице я вдыхаю полной грудью холодный воздух, пахнущий тлением и гниющими листьями. Осень. Толпа обтекает меня, машины зажигают фары, наступают ранние сумерки. Ненормальная старуха. Хотя она вовсе не старуха. Но что-то в ней есть… потустороннее. Я непроизвольно ежусь, сквознячок бежит вдоль хребта.
Спустя полчаса я уже жалею, что не выспросил, не присмотрелся, не узнал больше. Что-то ведь она знает! Инерция мышления, отсутствие реакции – старость, не иначе. Замедляю шаг, останавливаюсь, собираясь повернуть назад, но тут мне приходит в голову, что вряд ли она еще там…
Почему она сказала «не бойтесь»? Что значит «не бойтесь»? Кого? Убийцы? Или… Или…
Оставьте меня в покое, слышите, вы все! Ничего уже не изменишь! Зло… Ходит рядом, с глазами, с ногами-руками, все знает, забегает на огонек, сочувствует, шлет виртуальные открытки к праздникам… Таит правду, крепко зажав ее в кулаке. Смотрит в глаза, улыбается, помня и зная,
