– Ну, не на поток, но сделали несколько операций. Дальше, думаю, больше будем делать. Ноги вообще отлично получаются. Руки сложноваты в реабилитации, но тоже ничего. У Люсси же еще проблема была, что опыт использования собственных пальцев маленький и забытый. Мы ее готовили, как могли, но…
В комнате сделалось темновато, Микки зажег торшер. Чуть погодя, как будто спохватившись, подошел к окну и резко задернул шторы. Снаружи эти маневры не остались без внимания. Джерри и Люсси понимающе переглянулись.
– Что это за тетушка? Как-то я раньше её у вас не видел.
Люсси хихикнула:
– А она про тебя сказала: «что это за дяденька», только по-русски.
– Русская тетушка? Его или твоя?
– Просто подруга. Они работали вместе. И жили. Хочешь печенья?
– Он сказал, чтобы я убирался?
– Не обижайся, он сегодня не в духе. После смерти большого папы терпеть не может свои дни рождения. Не знает, куда себя деть. Суетливый делается, возбужденный, сам не свой.
– Сколько ему сегодня?
– Не знаю. Он моя константа. Маленький папа. Всегда такой, как есть. Юный, прекрасный – воплощение любви и чуда. А день его рождения – всегда просто день рождения. Просто праздник. Втроем мы их ужасно весело отмечали.
– Как долго он горюет. Столько лет прошло.
– Я думаю, может быть, дело во мне? Хочу перевестись в колледж подальше от дома. Всё равно в какой. Возможно, оставшись один, он решится на нового друга?
– С ним говорила об этом?
– Нет смысла, пока это лишь разговоры. Вот придет положительный ответ, тогда поставлю перед фактом.
– Скажи мне честно, как ты считаешь, он действительно терпеть меня не может?
– Думаю, ему просто сложно довериться кому-то. Ты ведь знаешь о флюидах.
– Честно говоря, я долго считал это выдумкой.
– А потом понаблюдал и убедился?
– Всё равно, представить сложно, что я во власти какого-то сверхъестественного дурмана. Я просто люблю. Я такой, как был всегда, только теперь люблю его. Что тут такого? Почему он поверил твоему отцу?
– «Твоему отцу». – С горькой иронией повторила Люсси. – Впрочем, ты прав, он был
– Пожалуйста, передай ему мой подарок.
– Хорошо.
– Вообще-то лучше не говори, что от меня.
– Он всё равно догадается.
– Побудь еще немного, неохота уезжать.
Света подлила еще бренди, поровну в оба стакана.
– Ну, я не знаю, Тоша, лечись от депрессии, что ли. Организм молодой, здоровый, неужели ничего не хочется? Прямо странно.
– Не ничего, а никого. Разница. Никого не могу представить рядом. Вообще я как-то растерялся. Джо и Тедди были старше меня. Я привык, что мой парень старше. А теперь мне самому уж столько, что девяностолетних в пору кадрить. Но это даже для меня перебор. К тому же, роман с девяностолетним чреват очередной потерей, которой я больше не вынесу. А мальчики что-то не прельщают, при том, что мальчиками кажутся уже вполне себе взрослые мужчины. Это дар и проклятье, как говорится. Помнишь, песня была, «у природы нет плохой погоды»?
– Конечно, это из фильма.
– Может быть. Но я к тому, что с возрастом то же самое. В принципе, я давно осознал: выглядеть на свой возраст совсем не плохо. Люди мне завидуют, а зря. Вот если бы все такими были – куда ни шло. Ученые наши на это заморочились, но когда еще человечество достигнет совершенства. А пока один вот мучаюсь.
– Тоже мне, мученик. Бога не гневи! И дом у тебя прекрасный и работа. Близких все теряют, дальше нужно жить. Что ты, ну! Давай приободрись, такое громадное дело провернул, центр медицинский для тебя специально открыли. Дочь воспитал, руки ей возвратил и всё недоволен.
– Разве я не доволен?
– Так найди себе парня, живи полной жизнью, радуйся. Давай хоть этого гаврика позовем что ли. Чего он там жмется под забором? Переспи с ним, не понравится – другого возьмешь. Что ты как девочка-недотрога?
– От этого гаврика уволь.
– Хорошо, его не надо. Но вот так, по большому счету, кого бы ты хотел? Ведь ты кого угодно можешь получить. Давай, замечтай себе что-нибудь грандиозное. Эй! Только лицо попроще сделай. Такую мину смастрячил, сразу ясно – подайте Тедди назад.
– Угу.
– Я тебе дам, угу. Послушай, Тедди твой тебе достался, так сказать не первой свежести, да?
– Я же говорю, мне нравятся зрелые мужчины.
– Тош, ты редкий извращенец, ну кому нужны эти старые козлы? Вот когда ты жил с ним, неужели не представлял, какой он прежде был.
– Были у меня такие фантазии.
– Ну, неужели!
– Я даже ревновал его к первому парню, Дереку. Причем не своего Тедди, а именно того, молодого. Ладно, не хотел я говорить, но раз пошла такая пьянка… эх, открою тебе страшную семейную тайну. Этот «гаврик», – Микки кивнул на зашторенное окно, – сын Тедди.
– Да ты что!
