– Я хотела уехать, чтобы не мешать ему, но теперь, когда они поладили, как вы думаете, могу я остаться?
– Тебе свою надо жизнь налаживать.
– А мне для него своей жизни не жалко.
– Дурочка, ему нужны мужчины.
– Ну, и пусть. Я бы просто рядом была. Ведь я ему не чужая.
Хлопнула дверь «родительской» спальни.
– Кажется, мы можем выйти. – Сконфужено заметила Люсси.
– Ой, ой, ой. За дядечку чужого он переживает. Жизнь боится ему поломать. А тут родной ребенок весь изломанный.
– Что вы! Он не виноват. И я вовсе не несчастна. – Люси всхлипнула. – Тетя Света, что мне делать?
– Уезжай, не думай даже. Живи своей жизнью. Хочешь, в Москву тебя увезу? Погостишь, посмотришь на историческую родину.
– Но почему я не могу жить с ним? Просто рядом. Помощницей, другом.
– Старой девой?
– Мне никто не нужен.
– Пять минут назад он говорил то же самое. Поехали-ка, деточка, со мной. Вашей семье Москва хорошо мозги прочищает. Посмотри другую жизнь, к старой всегда успеешь вернуться.
Они спустились в гостиную, разрезали до сих пор не тронутый торт.
– Ему теперь будет не до меня?
– Вот именно.
– А когда вы улетаете?
– Недели через две. В среду у дочки показ в Нью-Йорке. Поехали вместе? А оттуда сразу в Москву.
– Было бы здорово поехать с ним.
– О, господи! Ты как мужички завороженные.
– По крайней мере, я их очень понимаю.
Они посидели еще часа два. Выпили чаю, поболтали о том, о сём, собрались готовиться ко сну. Вдруг Света воскликнула нарочито громко, дабы заглушить очередной прилив откровений от Люсси:
– Мать честна́я! Мальчики! А мы на вас, вроде бы, уже не рассчитывали.
– Да, – откликнулся Микки, – мы решили поиметь совесть. Всё-таки праздник и гости.
– Ничего страшного, мы и без вас прекрасно время проводим, правда, Люсь?
– Что она говорит?
– Джерри, расслабься. Если будет что-то важное, я тебе переведу.
– Извини, папуль, но торт мы уже попробовали. – Зарделась Люсси. – Мы думали что…
– Спокойно! – Энергично вмешалась Светлана. – Сейчас мы его вот так подравняем, и будет почти как новенький.
– Круто! – Поддержал подругу Микки. – Ты прямо хирург по тортам.
– Скорее реаниматолог.
– А вот сюда воткнем свечу. – Подсуетилась в совою очередь всё еще смущенная Люсси. – Мы всегда ставим одну, символическую. – Пояснила она гостям. – Давай, папуль, загадай, чего тебе хочется.
Микки закатил глаза, помедлил пару секунд и дунул. Отрезал каждому по кусочку. Но только поднес ко рту первый ломтик, и тут же поднялся из-за стола:
– Пардон, ребята, мне нехорошо.
Джерри и Люсси одновременно вскочили:
– Тебе помочь?
От помощи Микки отказался. Но Люсси, всё-таки, не выдержала и через пару минут пошла за ним.
– Папочка, ты как? В порядке?
– Прости, малышка, перебрал. Давно не пил столько.
– Пустишь меня?
– Заходи.
– Хороший получился день рождения, правда?
– Неординарный, во всяком случае.
– Я безумно хочу, чтобы ты был счастливым! Я желаю, чтобы всё сбылось. Всё-всё, чего тебе хочется!
– Спасибо, доченька. – Он обнял её, погладил по волосам, по щеке. – Ты мой маленький птенчик, доброе, беспокойное сердечко. Благослови тебя Бог.
– Не психуй, возьми себя в руки.
– Почему меня не пускают? Не понимаю.
– Он не хочет. Что тут непонятного?
– Я должен его увидеть.
– Он так не считает.
– Бред! Идиотство! Чушь несусветная! Он с лишком пять лет не подпускал меня к себе, потому, что был слишком прелестен. Теперь он настолько же безобразен, видите ли! А мне на это плевать. Я тоже далеко не юноша и вовсе не Аполлон.
– Знаешь, что он мне сказал? Что если ты не подчинишься, я должна добиться судебного запрета. Он хочет, чтобы ты запомнил его таким, каким любил.
– Мне нужно его увидеть.
От обиды и бессилия Джерри чуть не плакал. Всё это походило на злой нелепый розыгрыш. Двадцать пять лет счастливой жизни с Микки, прожитые на одном дыхании, не подготовили его ни к чему подобному. Неделю назад он проснулся утром; не обнаружив обожаемого супруга подле себя, ничуть не обеспокоился – Микки частенько срывается к больным среди ночи. По мобильнику милый был не доступен, что тоже поначалу вполне укладывалось в естественные рамки. Так он успокаивал себя до вечера, пока не позвонила Люсси, которая объявила, что папочка у неё, и останется погостить, по крайней мере, на неделю. Сам «папочка» то ли не в духе, то ли не в форме и к телефону не может подойти. «Какой дурак! – Казнился Джерри. – Я должен был сразу сорваться к ним. Господи! Чего же я ждал?». Всю неделю он пытался дозвониться до друга, тот упорно не отвечал. А потом опять позвонила Люсси и выдала нечто ни с чем не сообразное: «Микки пожелал остаться в доме для престарелых».
– Нет, я в аду или во сне. Как ты могла допустить такое?
