— У нас, не соврать вам, каждый пятый или рационализатор, изобретатель, или человек, совершивший трудовой подвиг. Попадаются порой, но это исключение, и нравственные уроды. От них освобождаемся немедля!.. Я наблюдаю удивительную влюбленность людей в производство. Их не гонит, кажется, так говорил Маяковский, никакая палка, а они сжимаются в стальной дисциплине!.. Вот как раз тот товарищ, которого я хотел вам представить… Саша! — Иванов позвал проходившего по цеху худощавого юношу. — Знакомьтесь: аппаратчик Саша Ходоревский… Совершил геройский подвиг.
— Что вы, товарищ Иванов, разве я один?..
— Не скромничай, Саша. Ведь чуть жизнью не поплатился!
— Что было, то прошло, товарищ Иванов… Простите, спешу.
Мы продолжали вдвоем ходить по заводу.
— А что за подвиг совершил Саша? — спросил я.
— Предотвратил большую беду!.. На электростанции произошла авария, выключился свет. В печах накапливался газ и через форсунки начал вырываться наружу. Пламя, клубы дыма, одним словом — пожар! Ну, естественно, прекратили подачу спирта, нефти. Бросились к моторам крутить вручную. Надо было, чтоб заработали насосы и выталкивался газ из печей. Насосы заработали, и газ выгонялся, но из одной печи — никак! Тогда Саша схватил огнетушитель, поднялся по лестничке к угрожающей печи и обуздал пламя. Потом увидел оказавшийся почему-то под лестницей другой огнетушитель, хотел загасить последние огоньки, и вдруг вместо пены — струя спирта.
— То есть как спирта?
— Самого настоящего! Один негодяй (мы его отдали под суд) похитил спирт и припрятал в баллон огнетушителя. Пламя охватило Сашу. Он свалился в огненную лужу. Еле спасли парня.
— Об этом можно написать?
— Почему нет? Не секрет, что наше производство таит некую опасность.
— Были еще происшествия?
— Пока, как говорится, бог миловал.
Мы вернулись в кабинет замдиректора, когда уже смеркалось. Иванов зажег плафон и настольную лампу. Мягкий свет разлился по комнате. Я вновь начал рассматривать формулу Лебедева.
— Скоро синтетический каучук, — сказал Иванов, — будет главенствовать в резиновой, автомобильной и авиационной промышленности, знай наших! Уже в этом году советские автомобили наденут покрышки из советской резины! Вот вам и «нелепая затея»!
У меня мелькнула мысль:
— Но и машины и каучук надо проверять в действии, не так ли?.. И на самых трудных дорогах!
— Безусловно.
— А вы читали в «Известиях», что московский автоклуб намерен этим летом устроить спортивный пробег через Каракумы на машинах разных марок?
Он, очевидно, понял, к чему клонится речь. Глаза у него засветились.
— Хм!.. А что?..
— А то, что не отправиться ли в пробег на отечественных машинах, с покрышками из воронежского каучука!
— Что вы думаете!
— Вот я и думаю об этом. Предпримем, разумеется, нужные шаги.
— Заманчиво, черт подери, и с политической да и с экономической сторон… Но захотят ли москвичи ломать план?
— Сагитируем! Докажем, что надо не просто спортивное соревнование, а пробег, как смотр всей продукции автомобильной промышленности. И, конечно, СК-2.
— По-моему, дело стоящее!
— Нет, вы только представьте, товарищ Иванов, — решительно заговорил я. — Советские «газики» и ЗИСы с покрышками из нашего синтетического каучука покоряют черные пески, несут нашу марку, как знамя второй пятилетки! А?.. К тому же в пути — по скольким республикам пройдут наши автомобили! — можно проводить большую агитработу!.. Ну? Как? Действовать?
Иванов дружески хлопнул меня по плечу:
— Действуйте! Я — ваш союзник!
«Быть или не быть такому автопробегу?» — задавал я себе гамлетовский вопрос, возвращаясь в редакцию. Заводской автобус, в котором ехали «каучуконосы» (так называли себя работники СК-2), катился по скованной морозом реке — ближайшей к городу ледяной дороге. Я не прислушивался ни к шуткам, ни к частым вспышкам смеха, а думал об одном. Автобус представлялся мне машиной пробега, я — его участником, спецкором «Коммуны», дорога рисовалась трассой через пустыню, снежные наметы вдоль пути — барханами Каракумов…
«С чего начинать? — гадал я. — Обсудить с Котычем, а затем со Швером?.. А не получится ли, как с поездкой в Сельхозакадемию? Оба отмахнутся да еще съязвят, скажут, совсем рехнулся!.. А если подключить к «заговору» Клаву?.. Пожалуй, Швер рассердится, использую, мол, их добрые отношения. Потом и не пытайся доказывать ему, что «дважды два четыре, а не стеариновая свечка»!.. Все-таки, пожалуй, надо прибегнуть к геометрической аксиоме: «через любые две точки проходит прямая, и притом только одна»! Решено: к Шверу, только к Шверу!»
А Швер среди дня (покуда я был на заводе) взял да и уехал с Варейкисом в Тамбов, на завод «Ревтруд», где после реконструкции начали выпускать турбогенераторы. Вернется, сказали, дней через пять. Что ж, придется запастись терпением. А пока — никому ни звука.
Как ни в чем не бывало я пришел в отдел и уселся за очерк.
