Ираида испугалась. А Федор Федорович ни капельки. Согласие Сашки было для него самым главным.
– Какие условия, мама?
– Сашка до конца учебного года с места не тронется, а ты должна доработать сезон в оркестре, тем более, что вам предстоят гастроли в Италии.
– Должен заметить, условия совершенно разумные и здравые, тем более, что я пока живу на ведомственной квартире, но собираюсь купить свою и постараюсь найти квартиру, в которую можно будет сразу вселиться, но, конечно, Ирочка должна эту квартиру одобрить. Так что условия принимаются, Августа Филипповна. Правда, что касается Ирочкиной работы, то тут она должна решить сама, вы уж не обессудьте!
Клевый дядька, подумал Сашка.
– Боже мой, сколько в Петербурге китайцев! – воскликнула вдруг Елизавета Марковна. – И в поезде их было полно, и тут…
– О, это ты еще не видела, что тут делается летом! – обрадовалась новой теме Августа Филипповна. – Иной раз кажется, что тут не Россия, а Китай!
– В Москве их тоже полно, – заметил Федор Федорович. – Но по-моему, пусть ездят!
– Скажите, а вы коренной москвич?
– Нет, я вообще-то деревенский, в Москве только институт закончил, потом периодически жил, ну, когда диссертации писал, а когда женился, купил в Москве квартиру, которую потом оставил жене. Вот как-то так…
Ираида сидела, млея от счастья. Она видела, что матери ее жених глянулся, но она борется с собой, просто из принципа. Ее условия показались Ире весьма скромными и разумными. Не срывать же Сашку до конца учебного года… И надо подыскать в Москве хорошую школу, да и вообще… А главное, Сашке он явно понравился!
– Федор Федорович, – вдруг обратился к нему Сашка, – а можно мне спросить?
– Конечно, можно, отныне всегда можно, только, знаешь, зови меня дядя Федя, хотя нет, лучше просто Федя, и, по возможности, на ты.
– Ух ты, здорово! – просиял Сашка. – Скажи, Федя, а твоя собака… она общительная?
– В принципе да, общительная. Но очень ревнивая. Но, я думаю, вы подружитесь.
– А почему у нее такое имя странное – Апельсиныч?
– Понимаешь, брат, это не я его так назвал. У него были другие хозяева, но они погибли… И потом, мне нравится имя Апельсиныч. Ему идет, он, знаешь ли, такого апельсинового цвета. А ты любишь собак?
– Обожаю!
– Вот и славно!
– Скажи, Федя, а у тебя дети есть?
– Да, есть, дочка, помладше тебя, и тоже Александра.
– А с ней мы подружимся?
– Вот тут, брат, я не уверен.
– Почему?
– Как бы тебе объяснить, – почесал в затылке Федор Федорович…
– Она из враждебного лагеря, да?
– Сашок, что ты говоришь! – воскликнула Ираида.
– Да все правильно он говорит, только я все же надеюсь…
– Что она переметнется на сторону противника?
Федор Федорович захохотал и поцеловал Сашку в затылок.
– Ай молодец, как загнул!
Сашка вдруг тоже захохотал.
– Федя, ты так смешно смеешься! Так нос морщишь! Правда, мам?
– Саша, нельзя смеяться над взрослыми! – одернула внука Августа Филипповна.
– Ну, в принципе, да, но это над чужими, – заметил Федор Федорович, – а мы почти уже свои… И потом, Августа Филипповна, он же не насмехается, а просто смеется, это, на мой взгляд, можно.
Да, кажется, с этим мужиком не пропадешь, подумал Сашка. Не то что с тем, из Испании, хоть и говорят, что он родной… Никакой он не родной, а с этим можно породниться. В момент, когда Федор Федорович разливал коньяк, дамы пили именно коньяк, Сашка толкнул локтем в бок Ираиду. И показал ей большой палец. Мама обняла его и шепнула:
– Сашок, ты у меня самый лучший!
А Августа Филипповна тем временем выговаривала официанту:
– Передайте вашему повару, что бефстроганов нельзя готовить с грибами! Это в корне неверно, грибы тут ни при чем! Это лишнее!
– Да? – заинтересовался официант. Эта старая петербургская дама внушала доверие. – Но вообще-то бефстроганов у нас пользуется большим спросом…
– Потому что эти люди попросту не знают, как нужно… Эту моду взяли, когда не было хорошего мяса в достатке, тем самым пытаясь улучшить вкус, только и всего!
– Хорошо, мадам, я скажу повару…
– Вот-вот, скажите.
– А я согласен с Августой Филипповной, – неожиданно заявил Федор Федорович. – В Москве в хороших ресторанах, как правило, грибы не добавляют. Я очень люблю бефстроганов и всегда спрашиваю, кладут ли грибы. Если да, беру что-то другое.
Ираида с удивлением на него взглянула.
– Не думала, что ты гурман, – улыбнулась она.
– Я вовсе не гурман, просто люблю вкусно поесть, – пожал плечами Федор Федорович.
А Елизавета Марковна просто любовалась своим любимчиком. Как умно и тактично он себя ведет, как общается с мальчиком! Тот уже смотрит на него влюбленными глазами. Ай молодец, Федор Федорович!
Наконец обед завершился.
– Когда у вас поезд? – спросила Ираида.
– В двадцать один час.
– Жалко, не смогу проводить, у меня вечером спектакль…
– Да, жалко… Но зато мы здорово продвинулись, – шепнул он ей.
– Ты такой молодец!
– Федя, а когда ты еще приедешь? – спросил Сашка.
– Ну, теперь ты приезжай, скоро каникулы… Мама, я надеюсь, сумеет вырваться хоть на денек-другой. А то у меня зарез…
– Непременно вырвусь! – горячо заверила его Ираида.
