– Вероятно, не надо было соглашаться, но я так растерялась…
– Ах ты, боже мой, растерялась она! Вот я уверена, он тебе понравится!
– Ну понравится, и что? Вся жизнь пойдет кувырком. Ирка бросит театр, переедет к нему, Сашку заберет…
– А если бы она забрала его в Испанию, было бы лучше?
– В Испанию он не поехал бы…
– Густя, ты вообще себя слышишь?
– А что?
– У твоей единственной дочки может удачно сложиться ее дальнейшая жизнь, а ты просто капризничаешь! Большое дело, до Москвы доехать… Ты вот жаловалась, что у тебя уже нет сил одной заниматься хозяйством, это я вполне понимаю, но если Ирка уедет с Сашкой, то себя-то ты легко обслужишь, а может, вообще в Москву переберешься…
– Да разве можно?
– А почему же нет?
– Человек, глубоко травмированный одной тещей, вторую уже априори невзлюбит.
– Занятно, хотя в корне неверно.
– Почему?
– В таком случае ты тоже травмирована зятем.
– Ерунда, мне Виктор всегда нравился, красивый, даже очень, отлично воспитанный, я всегда находила с ним общий язык…
– А то, что он бросил Ирку и Сашку, это ничто в сравнении с его красотой, да?
– Наверное, ты права… Но что-то у меня душа не лежит к этому мужлану.
– Ладно, Густя, давай-ка сменим тему, а то, не приведи господь, поссоримся. Я тебе Свиридова в обиду не дам!
– Знаешь, я когда-то обожала петь романсы Свиридова на стихи Блока, это такая прелесть…
Елизавета Марковна изумленно глянула на старую подругу и вдруг залилась хохотом.
– Да, Густя, узнаю прежнюю Августу Суворину. Неподражаемое антраша! Так перескочила на другую тему… Блеск!
Августа Филипповна смущенно улыбнулась.
– Феденька, любимый, мне пора в театр!
– Это грустно, так неохота с тобой расставаться.
– И мне, но что поделаешь!
– Ну да, да…
Он проводил ее до такси и, как всегда, сразу заплатил. Ираиду это каждый раз трогало. С такими мужчинами ей еще не доводилось иметь дело. Из машины она позвонила матери.
– Мама, пожалуйста, не говори пока Сашке про завтрашний обед, я сама с ним поговорю.
– Мне уже Лиза сказала то же самое! По-вашему я бестактная идиотка?
– Мама, не начинай! Просто ты еще не знакома с Федором Федоровичем, только и всего, и ты предубеждена против него.
– Я горю желанием увидеть наконец этого героя, а то Лизка уже мне все уши прожужжала!
– Поцелуй ее от меня! – обрадовалась Ираида.
– Непременно!
Первый, кого она увидела в коридоре, был пресловутый Карякин, один из дирижеров театра.
– Ирочка, вы изумительно выглядите сегодня! Глаза так сияют, просто нестерпимо! Вы влюбились?
– Представьте себе, Юлиан Васильевич.
– Как жаль, что не в меня!
– Увы! – засмеялась Ираида и побежала переодеваться.
– Ир, что? – схватила ее за рукав Лиля.
– Он сделал мне предложение и завтра будет знакомиться с моими.
– Ох, как ты сияешь, ослепнуть можно!
– Карякин уже ослеп!
– Да пошел он, кобелина!
Но вскоре прозвенел первый звонок.
– …Мама, Сашка уже спит? – буквально с порога спросила Ира.
– Лег. А мы тут с Лизой… Ты голодная или сыта любовью?
– Мама, к чему эта ирония? Я голодная, но сперва загляну к Сашке.
– Не спишь, Сашок?
Она подошла, поправила одеяло, поцеловала в лоб.
– Мама, ты мне хочешь что-то сказать?
– Как ты догадался? Да, хочу, подвинься чуть-чуть. – Она села на краешек кровати. – Сашок, завтра мы все, и бабушка, и тетя Лиза, приглашены на обед…
– К этому твоему москвичу с желтой собакой?
– Да! – счастливо улыбнулась Ира. – Надеюсь, ты пойдешь?
– Пойду! Охота на него посмотреть!
– А вот хочешь взглянуть на его собаку? – Ира протянула ему свой телефон.
– Ой, мама, какой красивый, ошизеть! И он беспородный?
– Да. Его зовут Апельсиныч.
– Вообще-то дурацкое имя… Но ему подходит… Мам, а его… ну, этого Федора Федоровича не покажешь?
– Покажу, конечно, вот, смотри!
– Суровый чел!
– Да нет, он добрый, даже очень… И я уверена, вы с ним подружитесь…
– А он в технике петрит?
– Ну, вообще-то он доктор технических наук! – с гордостью проговорила Ира.
– Круто! Ладно, поглядим завтра на этого чела. А бабушка согласилась пойти в ресторан?
– Представь себе!
– Это хорошо, а то…
– И тетя Лиза тоже пойдет, они, оказывается, друзья с Федором Федоровичем.
– И случайно оказались одновременно в Питере?
– Ну уж этого я не знаю. Ладно, Сашок, спи давай!
– Мам, а ты сегодня к нему убежала, да? Я сразу допер…
– Ты у меня самый умный мальчишка во всем Санкт-Петербурге, я всегда это говорю! Все! Спи!
…А Федор Федорович пребывал в несвойственном ему блаженно-восторженном состоянии духа. Он был уже влюблен по уши и ни секунды не сомневался, что найдет общий язык с ее сынишкой. Что касается потенциальной тещи, он тоже особо не беспокоился. В конце концов с тещей достаточно держать нейтралитет. Но о такой жене можно только мечтать. С ней уютно… Красивый и уютный номер в «Гельвеции» казался в ее присутствии еще красивее. А как она смеется, как сияют ее глаза, как смешно и очаровательно она словно съезжает с чрезмерно высокой для нее кровати… И вообще, это лучшая женщина в моей жизни, мне кажется, с ней я наверстаю то, что упустил в жизни. И, может быть, она родит мне… неважно, мальчика или девочку… Сердце сладко замирало…
