Почти свободная от автомобилей дорога, утреннее летнее солнце, к счастью, светившее не в глаза, ветерок, ласково обдувавший мои волосы, любимые лирические мелодии, звучавшие в салоне – все это ввели меня в умиротворенно-блаженное состояние и, казалось, что мне под силу проехать без остановки до экватора.
Порой дорога бывает нескончаемой и невыносимой, но не на этот раз. Я не заметила, как проехала сорок километров и была несколько огорчена, когда показался нужный мне поселок. Поселок как поселок, ничем непримечательный, каких по всей стране десятки тысяч.
Я заехала на «Красную» улицу. Интересно, что послужило такому ее названию? Всего лишь тривиальный шаблон в названиях прошлой коммунистической эпохи? Или же другое? А может это дает ответ? Я увидела старое, внушительных размеров здание, выложенное из ярко-красного кирпича: «Городская баня номер один». И без вывески можно было догадаться о предназначении дома, чьи покосившиеся сырые стены, готовые рухнуть в любую минуту, заросли мхом. По всей видимости, красная старина водные процедуры уже не выдерживал. Должно быть, на этом месте это был первый построенный дом, чей красный цвет в дальнейшем дал название всей улицы.
Доехав до конца улицы, я свернула на грунтовую дорогу. На ней я скорость сбросила: дорога была ни к черту, к тому же, то там, то здесь крутили педали велосипедисты – местные жители, ехавшие так, будто дорога принадлежала только им.
У последнего дома я остановилась. Он-то и нужен был мне. Как и все дома в округе, он был окружен низким деревянным забором.
Сделав благопристойный вид и готовясь улыбнуться при появлении хозяина, я подошла к калитке, нажав на кнопку звонка.
– Звонок не работает, дочка. Ступай, – сказала мне бабка, скучавшая на лавке у соседнего дома.
Я и пошла, не кричать же мне. К тому же я не обладала сильным голосом, чтобы докричаться до дома, расположенного от меня совсем не близко. Правда, я умела свистеть, как мальчишка, но применить это свое умение мне было стыдно.
Едва я подошла к дому, как передо мною появилось страшилище – пес огромного размера. Какой породы, я от страха все равно бы не разобрала. Его квадратная пасть мне ничего не говорила, кроме как о том, что надо спасаться.
Куда-то бежать было бы смешно, и я замерла, как статуя свободы. Только вместо факела я держала в руке сумочку, которую подняла вверх сразу же, как увидела свирепую морду пса, вернее, псины. Вероятно, сработал инстинкт на сохранность моей наличности.
Пес, как и я, замер.
– А-у-у! – шепотом прокричала я.
В серьезных глазах пса появился интерес.
– А-у-у! – повторила я.
Теперь в глазах пса читалась самая настоящая усмешка, отчего я почувствовала себя полной дурой. Словно сознательным существом был он, а я безмозглой тварью – букашкой перед ним, если учесть еще, и нашу с ним разницу в весовой категории.
Я попятилась назад. Пес обошел меня и, усевшись за моей спиной, дал мне понять, что обратной дороги у меня нет. Я сделала попытку двинуться к дому, но пес вновь оказался передо мной. А я так надеялась, что он останется на месте. Вот зверюга, ему, видимо, не терпелось, чтобы я дала ему повод на мое растерзание. Ух, мордастая, сразу видно, так и хочет выслужиться перед хозяином. Не дождешься! Больше всего меня поражала в нем его самоуверенность. Нет, такого проявления наглости я еще не встречала.
– Здравствуйте, – услышала я.
Пес тотчас исчез, и я поняла, что жизнь – это и есть рай.
Обратив взор в сторону спасательного голоса, я увидела у роскошной яблони не менее роскошного, лет тридцати, мужчину с интеллигентным и открытым лицом, на котором проскальзывала снисходительная улыбка сильного человека. Жгучий брюнет с некой грустинкой в небесно-голубых глазах, он был довольно-таки симпатичным человеком, если не сказать, красивым. Да, несомненно, он был красив. Это я оценила, несмотря на мое не совсем нормальное состояние.
– Мне нужен Михаил Андреевич, – пролепетала я.
– Это я. Зовите меня просто Михаилом, – сказал он, подойдя ко мне.
Я думала, что еду к пожилому человеку и почему-то представляла его в соломенной шляпе на голове, этаким старикашкой, характерной чертой которого было ворчанье. А оказалось, что меня встретил славный молодой мужчина, с кем говорить я была просто не готова. Этот неожиданный поворот заставил меня смутиться.
– Вы так и будете стоять? – спросил он.
До меня дошло, что я продолжаю стоять с поднятой, уже онемевшей, рукой, опустив которую, в нее хлынул поток крови. Похожий поток я ощутила и на своем лице – Михаил вогнал меня еще и в краску. Очевидно, мое давление подскочило к критической отметке.
– Что вас привело ко мне? – серьезно спросил он.
– Меня зовут Мариной, я корреспондент. Мне хотелось бы увидеть ваш сад и написать о нем, – произнесла я, улыбаясь во весь рот.
Будто не слыша, что ему говорят, он наградил меня испытующим взглядом: его глаза словно излучали рентгеновские лучи. Достойна ли я, прикоснуться к его сокровищу, не об этом, случайно, он думает?
Михаил продолжал молчать. Мне бы про себя возмутиться, но его неотразимость не давала мне этого сделать.
