Вся прочая вода, использованная для мытья или стирки, уходила по желобу в другой резервуар, и потом использовалась на полив маленького садика и в поилки животных. Чтобы согреть воду для купания, ее набирали в большой резервуар на крыше, оттуда теплая вода поступала в бассейн. Уяснив себе эти тонкости, Малки задумался лишь о том, что в пустыне вода – жизнь, почему же источник в гареме? И тут же сам ответил на свой вопрос, увидев, как Сото, напевая что-то себе под нос, плещет водичкой на разомлевшую от жары Герти. В гареме живут маленькие дети, а они для племени такое же сокровище.
Потом мужчины обустраивались. Домоправительница открыла кладовую и радостно таскала тюфяки и подушки, нахваливая Лисанну за пополнение семьи. Табиб сразу сел подшивать занавески, Лиран упросил мужа домоправительницы допустить его на кухню, а сама Лисанна отдыхала в большом доме.
Убедившись, что в его комнатах есть все необходимое, Малик смыл дорожную пыль, отыскал припасенный еще с побережья чистый синий комплект и, капнув на запястья немного масла лаванды, отправился в большой дом.
Здание на самом деле было небольшим. Примерно таким же, как гарем. Только на его крыше, вместо резервуара с водой, стояла ажурная беседка для семейных чаепитий, а водосборник находился ниже, чтобы не портить вид.
Прохладные анфилады были явно гостиными, а личные покои прятались в глубине дома, и перекрывали собой путь в гарем. Малику пришлось поплутать, прежде чем он нашел спящую жену. Радость домоправительницы выплеснулась и сюда. Лисанна раскинулась на просторном постельном возвышении. Последнее время воительница часто мерзла, несмотря на активный образ жизни, поэтому она куталась в легчайшее одеяло, набитое пухом морских птиц. Рядом с постелью стоял поднос, полный фруктов. Тут же стоял горшочек с супом, горкой высились медовые лепешки, посыпанные кунжутом, завернутый во влажную тряпочку сыр пускал слезу на листья салата.
Оценив вид супруги как усталый и голодный, Малик присел на ковер и, как хороший муж, начал готовить для жены трапезу. Фрукты почистил, нарезал на небольшие кусочки и разложил из на керамическом блюде. Сыр тонко порезал, переложил фруктами, полил медом и разложил на лепешке. Напоследок он снял крышку с горшочка, позволив сытному аромату поплыть по комнате.
Лисанна завозилась, не открывая глаз. Беременность сделала ее сонной и медлительной. Малик поднес кусочек очищенного фрукта к ее губам, и супруга, дрогнув ресницами, приняла подношение. Мужчина улыбнулся.
Принцесса как-то уже демонстрировала ему свое умение различать мужей по шагам, по аромату одежды и даже по стуку чашек кофе! Воительница позволила ему поиграть с ней, и он радостно воспользовался моментом. Касание ее губ к его пальцам были жестом доверия и нежности. Улыбаясь сам себе, он выбирал самые сочные и сладкие ломтики, любуясь сонной супругой.
Масло лаванды, нанесенное им на запястья, позволяло Лисанне быть рядом с источником другого запаха без головокружения и тошноты, так что постепенно все в их багаже, от сбруи до кофе начинало благоухать лавандой. Это не мешало мужчине желать прекрасную воительницу, но навсегда связало для него аромат лаванды и ее теплые объятия.
Поднося к припухшим ото сна губам жены лакомые кусочки, Малик из последних сил боролся с собой. Ему хотелось прижаться к ней, стиснуть до боли так, чтобы она вскрикнула и растаяла в его руках, позволяя гладить и ласкать без ограничений. И в то же время его пугала жизнь, зародившаяся внутри нее. Он еще не ощущал этого ребенка, зато видел, сколько сил, сколько соков и жизненной энергии забирает беременность у всегда подвижной, деятельной женщины. Порой на глазах воительницы вскипали злые слезы, когда головокружение или внезапная тошнота заставляли ее остановиться и перевести дух.
Сейчас Мэлу хотелось исправить что можно своей нежностью и заботой. Подарить сильной духом женщине кусочек нежности и ласки. Его пальцы скользили по высоким заострившимся скулам жены, губы шептали ей нежные словечки, а его душа и сердце пели прекрасную песнь любви.
Мужчина не рассчитывал на близость. Ему хотелось поговорить с женой, помочь ей преодолеть слабость, за которую она себя казнила, но в их обоюдных ласках было столько чувственности, что близость стала естественным продолжением этого непростого дня.
Как всегда, их соединение отличалось пронзительной нежностью и особой бережностью. Малик едва покачивал бедрами, давая супруге возможность привыкнуть к его телу. Ее грудь пока не изменила формы или размера, но уже стала чуткой, а привычные уголки тела, отзывающиеся на ласку, теперь требовали особой нежности. И все-таки они были вместе.
Выплеснув семя, мужчина на миг закрыл глаза, а потом прижал супругу к себе, пропитываясь ее сладким женским ароматом. Она в ответ стиснула его плечи, словно стремилась вжаться в его тело, спрятаться там до того момента, как ее тело вернется к прежнему бодрому состоянию.
