Пожалуй, теперь Малик понимал, отчего женщины в его стране так нежны и слабы по сравнению с воительницами юга. В их слабости их сила. Привыкнув к разрешенной слабости женского пола, они легче переносят беременность, почитая все, связанные с нею тяготы, обычным испытанием. Куда сложнее приходится воительницам. Потерю подвижности и все, сопряженные с естественным для женщины состоянием, сложности они почитают болезнью, слабостью, и вдвойне мучаются утратой работоспособности.
После радостей супружества Лисанна взбодрилась и, облившись водой над изящной мозаичной чашей, повела Малика знакомиться с новой территорией. Дом мало чем отличался от окружающих зданий. Высокая кирпичная стена отделяла его от соседних дворов и садов. Стена, как и все в этом городе, была густо побелена, даже в момент прибытия хозяйки худенький большеглазый мальчик возюкал стену огромной мочальной кистью, добавляя новый слой извести к уже имеющимся.
– От солнца? – коротко спросил Малик.
– И от насекомых. Муравьи не любят свежую побелку, как и скорпионы, – подтвердила Лисанна.
Вдвоем они обошли сад. Малик с удивлением заметил, что земля под деревьями укрыта большими черепками от разбитой посуды.
– Это помогает сохранять влагу, – объяснила девушка, приподняв один черепок, – а еще предохраняет сад от колючек.
В саду росли не только плодовые деревья и растения. Были какие-то съедобные травы в горшках и низких вазонах, но основную площадь занимали пальмы. Становилось понятно, почему большую часть походного рациона племени составляют финики.
После прогулки по саду, Лисанна пожелала выйти с Маликом за пределы сада и показать мужу основные достопримечательности пустынного города. Мужчина тотчас прикрыл лицо тонкой полосой синей кисеи, но воительница осталась недовольна:
– Здесь не побережье, стоит одеться более нарядно, – решила она. – Ступай в гарем, надень украшения из шкатулки, которую я подарила тебе, когда ты получил это, – рука девушки плавно скользнула по линиям татуировки, – выбери тюрбан посолиднее, а я оденусь, как полагается замужней женщине и матери семейства.
Они разошлись, и через полчаса встретились у ворот. Малик успел выполнить все пожелания супруги – накрутил более пышный и высокий тюрбан, подвесил к нему подвески-кольца, украшенные мелким жемчугом и бирюзой. Больше он не сумел найти ничего подходящего, но Лисанна одобрила такую скромность. Она сама оделась в привычные шаровары, кожаный жилет и повязку, только новые и яркие, да еще накинула на плечи распашной кафтан, красиво расшитый по краю цветным шнуром.
Они вышли на тихую улочку, и Малик, как пристало воспитанному мужу, отступил на пару шагов. Лисанна неторопливо шла вперед, вдыхая вкусный от обилия зелени воздух. Если попадалось красивое здание или большая лавка, она останавливалась и позволяла Малику рассмотреть все, что было ему интересно. Так постепенно они выбрались на площадь перед дворцом Матери племени.
Здесь отчего-то было шумно, толпились сердитые женщины, а мужчины в синих покрывалах скромно жались к домам.
– Что случилось? – поинтересовалась Лисанна у ближайшей женщины.
– Прелюбодеев поймали! – сердито ответила та, пытаясь рассмотреть что-то в центре площади.
Воительница собралась было уходить, потом задумчиво посмотрела на Малика:
– Ты ведь не знаешь, как у нас наказывают тех, кого поймали на преступлении?
– Нет, чтимая госпожа, – чуть склонился Малик.
На людях он соблюдал местный этикет безупречно. Мало ли, что супруга позволяет ему в спальне! Если он уронит ее достоинство, быть ему битым. Он уже не раз наблюдал, как старшие мужья, собравшись вместе, осуждают невоспитанного мужа, а замеченного в непочтении к супруге, порой и лупят его по пяткам, дабы берег честь семьи и жены.
– Идем!
Старшую дочь Матери пропустили в центр площади без проблем. Малик шел следом, скромно потупив глаза. В центре площади обнаружился глинобитный помост с несколькими столбами. К одному из столбов был привязан обнаженный до пояса юноша с непокрытой головой. Рядом с ним стояла крепкая немолодая женщина и отсчитывала удары плетью по худой гибкой спине.
У другого столба стояла совсем молодая женщина, скорее, девушка. Она прикрыла лицо руками, но сквозь пальцы наблюдала за поркой, и вздрагивала каждый раз, как плеть рассекала нежную кожу любовника. Ее физически не наказывали, но как понял Малик, заставляли смотреть на казнь. Чуть в стороне у помоста стояла женщина постарше. Весь ее вид выдавал огорчение и обиду. Она не вздрагивала от ударов, лишь покачивала головой, словно мать, напоминающая сыну о его проступках.
– Жена, – одними губами шепнула Лисанна. – Ей придется заплатить штраф, так как будет считаться, что она плохо следила за мужем, раз он пошел искать удовольствия на стороне. Но она может отправить его к родителям за неверность.
– А женщина? – спросил Малик, вздрагивая от каждого щелчка плети.
– Она тоже заплатит штраф. У нее пока нет мужей, она слишком молода и распущена, так что теперь мало кто отдаст за нее сына, разве что кто-то бедный, неспособный собрать приданое.
