И правда, что это я? Ишь, затряслась... От страха, естественно! Рафис себя проявил как мужчина, заслуживающий доверия, такой не набросится при первом тет-а-тете. Тем более, что такая возможность уже была. Мне не страшно с ним, это просто ужин.
— Хорошо, но обратно я возьму такси, ты и так вымотался, договорились?
— Я вызову тебе такси, раз ты настаиваешь, — не споря, соглашается он.
В магазине мы довольно быстро выбираем готовые салаты и горячие блюда в контейнерах по весу. Уже в очереди на кассу вспомнили, что не взяли свежий хлеб. Я вызвалась сбегать, оставив Рафиса в очереди.
— Рафис, вот такой пойдёт? — спрашиваю его и кладу на ленту буханку в целофановой упаковке.
Мужчина поворачивается, и я замечаю, что он разговаривает по телефону. Поднимаю руку в извиняющемся жесте. Рафис отворачивается и тихо продолжает разговор, но до меня долетают отдельные фразы.
— Да, мама... В магазине. Это просто коллега по работе... Ага, непременно... Хорошо, пока.
Подходит наша очередь, и он, убрав телефон, переходит на другую сторону кассы и складывает наши покупки в пакеты с логотипом супермаркета.
Вроде бы ничего особенного не произошло, но мне почему-то неприятно от нечаянно подслушанного. Ясно же, что речь шла обо мне. Его мама, должно быть, услышала моё обращение к нему и спросила, с кем он. А я — «просто коллега по работе». М-да...
«А что ты ожидала, дорогая? — вновь вмешивается мой внутренний голос в юбках. — Ты ему ответа на его предложение ещё не дала, вы пока никто друг другу. Или тебя слово „просто“ покоробило? Как, по-твоему, он должен был представить тебя своей матери?»
Ну... да, действительно. А если бы произошла ситуация наоборот, и звонила бы моя мама. Что бы я ей сказала, кто это сейчас со мной?
Рафис расплачивается, и мы идём на парковку. Мне хочется, чтобы он взял меня за руку, как тогда, в наш рейд по конкурентам. Но он несёт пакеты с покупками, поэтому просто шагаем рядом.
Я скажу ему сегодня... Он уже совсем не простой коллега для меня.
Окажись Ноэмия мужиком (а такое тоже изначально не исключалось, мало ли!), я бы просто от души набил ему рожу.
Женщин я не бью. Но этой вмажу по самолюбию: поматрошу, да и брошу!
Почва была подготовлена ещё в ресторане на случай, если Чудная окажется той самой Чейс. Я тогда загадал, что если ошибусь в своих подозрениях, то попробую новый формат отношений. А нет, то как всегда будет, с одной лишь разницей: раньше мои однодневки тоже знали и принимали мои правила.
Ноэмия этой честности не заслуживает.
А играет она хорошо, профессионально. Как там в песне у Меладзе — «актриса непростого ремесла, ему единственно верна», так, вроде? На секунду задумался, а с кого она своих нагов и эльфов писала? Хотя нет, не хочу знать, кто эти лохи-друзья по несчастью.
Если я что-то решаю, то сразу начинаю делать. Поэтому музыка уже играет, и Ноэмия поёт по моим нотам. Думаешь, что ты крутишь мной, соплячка? Ну-ну, думай, не сомневайся, мне именно это и нужно!
О, как она мою руку гладит и тут же типа стесняется. А ко мне поедешь? Ха, кто бы сомневался! И такси тебе вызову на обратный путь, не самому же мотаться.
Мать невовремя позвонила. Я зол, а она почувствует это и будет потом переживать зазря. Спросила, с кем я. Всё ещё ждёт, что я познакомлю её со своей женщиной. Это вряд ли. Баб полно, но ей я представлю лишь ту, в которой увижу мать своим детям. Извини, мама, это не тот случай.
Приехали, поднимаемся в лифте. От её волос пахнет, как всегда — зелёными яблоками. Вкусно, так бы и сожрал, но с гнильцой фрукт оказался.
Чудная заходит в квартиру и осматривается. У меня просторно, большая квадратная кухня в черно-белых тонах, панорамное двойное окно. В углу — овальный стеклянный стол и чёрные стулья. За чистотой я слежу, да и посудомойка с программируемым роботом-пылесосом в этом помогают.
Выкладываю купленное на стол и поворачиваюсь к Наталье. А она прямо рядом, оказывается. Взгляд такой неуверенный. Буду приручать.
— Иди сюда, — обнимаю её, она обхватывает меня за пояс и прячет лицо на груди. — Всё хорошо?
Чувствую, как она кивает головой. Несмотря ни на что, меня всё равно к ней тянет. И это бесит. Её пальцы цепляются за мою рубашку на спине, словно она не хочет меня отпускать. Если я поцелую её сейчас, она меня не остановит. Не сможет.
Так, мне нужен тайм-аут.
— Я в душ освежиться, буду через пять минут, окей?
Это похоже на бегство. Это оно и есть.
Какого черта я просто не пользуюсь доступным с этой чокнутой? Она — Ноэмия Чейс. Она пользуется мной. Завтра я наверняка прочитаю сцену обнимашек на кухне в её книжонке. А потом горстка её ридеров будут обсуждать, какой же Раф нахал, руки распустил. Ну-ка ещё раз по морде лица ему залепить. Можно дважды. А другая часть — пускать слюни: «А Арина останется на ночь у Рафа? Горяченькое будет?»
С кого она писала горяченьких ушастых эльфов, а? Сколько претендентов на роль очередного лоха кастинг через неё проходили? А у меня кто был в конкурентах на позорную роль обложки? Какие плечи там были — «косая сажень»?
Это просто трындец.
