По домам — мысль была правильной. Я не привычный к таким играм, не знаю, сколько могу сдерживаться и самовнушать про штаны. Дождавшись, когда Чудо пристегнёт ремень безопасности, поймал её вырывающиеся пальчики и сделал «ход конём»:
— Ты забыла мне передать, что мы приглашены на день рождения моей бывшей учительницы, милая. Я рад, что ты не злишься за «Людмилу Витальевну». И ты не переживай, мне было очень весело эти дни. И я тоже тебя люблю.
Композиция «розы на снегу» — щёки Наташи и белый мех воротника. Интересно, она так быстро краснеет... везде?
«Держи себя в штанах!»
Так и доехали до её дома в тишине. Но завтра всё в силе, так что волноваться не о чем.
Задираю голову и вижу, что в окнах Чудилы включился свет. Вывожу машину на трассу.
Поехали, надо купить кольцо.
— Дилетанша! Даже уже по уши влюблённого мужика соблазнить не смогла!
— Да ладно, ты и сама только в мыслях смелая, а чуть что — и сразу в окоп. В книжку. За маску персонажей. За авторский Перст Судьбы. Жизнь — лучший сценарист, учись, салага!
— Кто бы говорил! «Ни-ни», «сю-сю-сю» — вот всё, что ты умеешь! Возьми все свои «табушки» и сложи из них трубу на своём горбу, Крыша юбкастая!
— На себя посмотри, мия недолюбленная!
— Меня читатели любят, между прочим! И я Но-э-мия!
— Вот и напиши роман с их участием, устрой эпистолярный кекс-интерактив и угомонись уже!
Я уже у родителей, салаты порезаны, мясо — в духовке, стол накрыт. Подарок для Рафа в комнате, ждёт своего хозяина. И я жду Рафиса, а в голове моей непрестанно ругаются Ноэмия с Крышей.
Нет, что уж тут... Это я, я и только я сама себя ругаю на чём свет стоит. Сколько можно прятаться по углам, то за Крышей, то за Чейс, то за смс-ками «Людмиле». Я кто вообще? Гремучая смесь из моего небольшого опыта, знаний, комплексов, надежд и фантазий. Мозаика без картинки-инструкции. И некоторые важные пазлы от меня самой остались у Рафиса, теперь я это знаю.
А он зажал и не даёт!
Вчера же я вообще чувствовала себя так, словно он от меня отказался, словно он не хотел меня. Но вспоминая все свои ощущения, особенно когда прижималась к нему... Я не настолько наивна, я знаю, что дело не в нежелании. Просто он... он...
Он Раф! Любимый, невозможный хитрец, поймавший меня на моей же дразнилке!
Мечтательная улыбка расползается на лице. Я надеюсь, что Рафис понравится моим родителям. Моя мама — бухгалтер на предприятии, а папа — зубной врач, у него свой кабинет. Они уже двадцать восемь лет вместе. В свое время отец долго ухаживал, прежде чем сделать предложение избраннице по всем правилам. А я вчера в состоянии... эмм... в состоянии аффекта замуж уже согласилась выйти. Но как-то передумывать не хочется.
Французова Наталья — мне пойдёт? Красиво же? Что мои родители подумают о таком сюрпризе? Не успела познакомить, уже замуж собралась...
Дальше накручивать себя не получается, так как в дверь раздаётся звонок. Мчусь в прихожую, но ловлю на себе смеющийся взгляд мамы и торможусь. На мне кремовое, относительно свободное платье с короткими рукавами с двойным воланом. И сейчас я жалею, что не надела что-то более закрытое, чтобы спрятать мурашки на руках. Ладно, вперёд, открываю.
Рафис излучает радость и уверенность в себе. Как он это делает? Я мямлю приветствие и распахиваю шире дверь, приглашая в квартиру. Он ставит на пол какой-то большой пакет из плотной бумаги. Но всё моё внимание привлекает показавшийся из-за его спины красный надувной шарик в форме сердца, который он молча протягивает мне.
Я принимаю нить, перебирая в уме варианты, как незаметно от родителей избавиться от этого надувного безобразия... Видимо, все мысли читаются, на моём лице, потому что Раф тихонько смеётся.
— С шариком делай, что хочешь, но верёвочку не выбрасывай.
О чём он сейчас? Осматриваю нить шарика более придирчиво и замечаю кольцо. Нет, не так. Колечище! Три переплетенных ободка: один золотой, один из какого-то белого металла, а третий, тот что по центру, весь усыпан сверкающими камешками. Красиво невероятно! Пока я разглядываю эту неприличную роскошь, Рафис отвязывает украшение и без лишних слов натягивает мне на безымянный палец. В самый раз.
Драгоценный металл приятно тяжелит руку. Поднимаю на Рафиса глаза и не знаю, что сказать. Лицо у него и так довольное, дальше некуда. Лимончику что ли предложить? А он же не теряется, целует меня в щёку и шепчет:
— Веди знакомиться с семьёй, Чудила. Чем быстрее пройдём этот этап, тем быстрее... Его горячий взгляд и играющие брови красноречивее слов.
Мой отец встал с кресла и внимательно смотрит на моего спутника. Надо сказать, Раф не стал наряжаться и пришёл в своих вечных джинсах и белой футболке, а поверх неё надел рубашку в клетку.
— Папа, это Рафис.
Мой отец предпочёл представиться сам:
— Александр Геннадьевич.
Мужчины обменялись рукопожатием.
И в этот момент в коридоре раздался визг и что-то упало. И мы слышим мамино: «Ох!»
После секундного замешательстве идём смотреть, что там произошло.
Моя мама — в дверях кухни.
— Солнышко, прости, я не уследила.
