В гостиничном номере — ночная подсветка по плинтусу. Её хватает чтобы детально разглядеть Рафиса. Он спит, закинув руки за голову. Какой же он неприлично красивый! Чётко очерченные брови, темные дуги ресниц, контур губ... Вспоминаю эти губы на своей коже, его дыхание, скольжение... Взгляд падает на руки мужа, на изящные, как у греческих скульптур, пальцы. Вчера они были абсолютно везде, совершено бесстыжие, но такие нежные... Грудь мужа слегка поднимается и опускается в ритме его дыхания. Мы оба под одеялом, и я вижу только руки и плечи, но помню всё остальное.
Боже мой, там были «кирпичики»! Мне ведь не приснилось, я видела... И потом...
Закрываю глаза. Картинки вчерашней ночи вспышками появляются из окончательно проснувшейся памяти. Чувствую, как вся покрываюсь мурашками, и сжимаю колени, слегка морщась от неизвестной мне ранее боли.
О, я много читала вот об «этом» вот. Начиная с медицинских справочников и заканчивая пособиями, напоминающими больше знаменитый индийский трактат. Ничто из этих «познаний» на практике не пригодилось. Наверное, мне повезло, так как мой муж... Нет, я даже сама с собой не могу такое облечь в слова! Но я просто знаю, что он всё сделал правильно. Потому что, хоть те неизбежные неприятные ощущения ещё и не прошли до конца, я чувствую себя целой, любимой, живой и... И я помню удовольствие, освобождение, помню хриплый шёпот Рафа и его коронное: «Дыши, Наташа, ну же, дыши!»
Да, я теперь другая. Я теперь его. Во всех смыслах. Мы словно вместе нарисовали картину. Сначала это было как «Среди волн» Айвазовского, немного штормило, было чуточку страшно. А потом тот свет сквозь волны превратился в венецианское розовое облако кисти Поля Синьяка и радужными брызгами рассыпался лепестками цветов, солнечными бликами, как в цветущих садах Клода Моне... Свет был повсюду. Мурашки. Нега. Шумное дыхание Рафа. Он целовал мои волосы, мои закрытые глаза и шептал, как сильно любит меня. Это было так прекрасно, так пронзительно, так...
Я даже вздохнуть полной грудью не могу от вновь переполняющих меня чувств и эмоций! Неужели так будет каждый раз? Неужели может быть лучше?!
Чувствую движение рядом и сразу лёгкий поцелуй. Губы сами складываются в улыбку, и я слышу низкий, довольный голос Рафиса:
— Доброе утро, жена.
Встречаю его взгляд. Он чуть задерживается на моём лице и скользит по мне дальше с какими-то собственническим, мужским прищуром. По-новому. Из-под одеяла видно лишь моё правое плечо, но и оно, мне кажется, краснеет так же, как вспыхивает жаром лицо, потому как, если я правильно угадываю мысли мужа, то...
Кончиками пальцев Рафис ласкает мою щеку, спускается на шею и ведёт линию по плечу и дальше, увлекая за собой одеяло.
«Ой!» — проносится у меня в голове, но я снова отправляю все лишние мысли долой. Первое утро моей новой жизни. Я счастлива, я люблю, я любима. И готова к новым открытиям!
— Доброе утро, муж...
Ну, блин, как так можно?!
Закрываюсь в ванной, прихватив с собой Фарадэя. Сажусь прямо на пол, тут коврик мягкий. Кот с философским спокойствием позволяет утирать собой обидные слёзы. Ну да, я потом «за вредность миссии» дам ему его любимые хрустящие подушечки со вкусом кошачей мяты.
А пока у меня наконец-то появился повод повыть в голос:
— Все мужики уроды-ы-ы-ы!
В ответ за дверью раздаётся гомерический хохот Рафиса.
Я сегодня приготовила рис по новому для меня рецепту. «Пилаф» называется. Там сначала нужно в растительном масле часть риса или вермишель пожарить до светло-коричневого цвета. Ну, я так и сделала. И рис и вермишель. Кто ж знал, что они не с одинаковой скоростью коричневеют! А потом надо было добавить остальной рис, бульон, соль, перец... Бульона не было, так я кубики развела. И под конец — снова масло. Сливочное. Казалось бы, что тут сложного!
Слышу, как Рафис продолжает хохотать на кухне, и, повернувшись в сторону двери, ору снова:
— Козлы неблагодарные!
Кубики я развела, да, видимо, перестаралась. Концентрат получился такой ядрёный-солёный. А я и ещё соли добавила. Написано же в рецепте! И маслица побольше. Четверть пачки. А потом, подумав, карри насыпала, чтоб пожелтее было. И кипятку чуток добавила, чтоб не пригорел.
В общем, задумывался ужин при свечах.
Я-то, как бы, не голодная, но Рафис мог хотя бы притвориться, что ему понравилось. А он посмотрел в тарелку на плавающий в жёлтых разводах рис и спокойно предложил:
— А давай на сегодня суши закажем? С двойным имбирём, как ты любишь?
— Ы-ыыыы!
Телефон в заднем кармане мешает моему горю горюшному раскачивать меня из стороны в сторону. Достаю смартфон, по привычке разблокировав и глянув в «насвязи».
Неожиданная идея озаряет моё страдающее сознание, и я, не мешкая, привожу свой план в исполнение:
«
Кнопочка «отправить».
Затаив дыхание, жду. Телефон пикает ответом.
«
Плачу пуще прежнего. Ну почему он такой... Такой!
