— Теперь твоя главная цель не утонуть, и найти место повыше, где в случае чего можно спастись. Это единственный способ выжить с ним, — быстро и тихо предупредила она, когда парни направились в нашу сторону.
— Дальше я не пойду, — сказала я Никсону, который на взгляд обычного зрителя казался спокойным и собранным, но я-то знала, что это не так. Эта маленькая искорка паники в его глазах, сжатая челюсть, щелчки по костяшкам пальцев... Он определенно был не в порядке.
И это была моя вина. Я должна была рассказать ему о сделке с Беном.
Неужели я все испортила до того, как у нас появился шанс попробовать?
— Увидимся после шоу.
Я поймала его за руку, когда Куинн и Джонас уже отвернулись, а затем посмотрела в его темные глаза и сказала, как можно убедительнее:
— Мы никогда не были на равных. Я слушала твои песни задолго до нашей встречи. Когда мне было восемнадцать, ты сразил меня наповал по радио в пикапе посреди Колорадо. Я захотела тебя задолго до того, как ты впервые увидел меня.
Глаза у него слегка расширились, но та искорка паники осталась. Он кивнул и крепко поцеловал меня в лоб, несмотря на то, что мы находились в очень людном месте.
— Зои, — прошептал он, касаясь моей кожи, как будто это был ответ на вопрос, который я не задавала.
***
В середине третьей песни я наконец-то поняла, почему меня так беспокоила та кричащая фанатка — у нее были вьющиеся светлые волосы.
Совсем как у Эшли — маленькой соседки моих родителей.
13 глава
ЗОИ
Сидя за обеденным столом, я просматривала на ноутбуке последнее предложение о контракте с чуть большим усердием, чем необходимо.
С тех пор, как мы вернулись в Колорадо, Никсон был добр, до смешного вежлив и даже без возражений согласился с моим выбором фильма прошлым вечером. Но при этом он даже пальцем ко мне не прикоснулся. Ни разу не упомянул о сделке, которую я заключила с Беном, или о довольно неловком признании, которое сделала перед тем, как он вышел на сцену в Такоме. Он не упомянул о женщине с вьющимися светлыми волосами, или о том, что мы заслужили любопытные взгляды от рабочих сцены, когда он поцеловал меня в лоб.
Никсон был невозмутим, спокоен, собран.
Это, черт возьми, сводило с ума. Я была влюблена в него, и ничего не могла с этим поделать. Сердце отказалось от логики, здравого смысла и приняло полное безумие, в которое я сама себя втянула.
Я прокрутила страницу документа, мысленно формулируя отказ. Может, Бен и был готов отпустить меня в свободное плавание, но в тоже время продолжал нагружать работой. Но я не возражала. Мне все равно больше нечем было заняться.
Часы в гостиной пробили десять, и словно по сигналу в столовую вошел Никсон. Остановился в дверном проеме и потянулся. Майка задралась, показывая татуировку на животе, гласившую, что апатия — это смерть. Если это правда, то в ближайшее время я точно не умру, поскольку жар, охвативший меня при виде полоски голой кожи Никсона, был чем угодно, но только не апатией.
— Как долго еще собираешься работать? — спросил он, опираясь о дверной косяк.
— Почти закончила. — Я заставила себя отвести взгляд.
— Это что-то важное?
— Нет. Просто читаю предложение, чтобы завтра его отклонить.
— Ладно. Тогда я в кровать, — сказал он.
— Отлично. — Я могла поклясться, что Никсон улыбался, но стоило мне поднять на него взгляд, сразу перестал.
— Хочешь со мной? — голос у него почему-то хрипел.
— Прости? — я подняла брови.
— Хочешь со мной в постель?
— Это вопрос с подвохом?
Он шагнул вперед и лениво скользнул взглядом по моей бейсбольной футболке и пижамным штанам.
— Прошло сорок восемь часов.
Я повернулась к нему.
— Ладно, я сыграю в твою игру. Прошло сорок восемь часов с чего? С окончания концерта? С небольшого откровения Бена? С моего признания?
— С тех пор, как я сошел со сцены. — Он положил одну руку на спинку моего стула, а другую — на стол. — Сорок восемь часов и, — он взглянул на часы на ноутбуке, — три минуты.
— О-о-о, посмотри на себя, минуты считаешь, — подразнила я, слегка похлопав его по щеке.
Повернув голову, он поцеловал мою ладонь, затем прикусил подушечку большого пальца и зализал укус.
У меня перехватило дыхание.
— Ты завладел моим вниманием.
Он ухмыльнулся, и мое сердечко забилось быстрее.
— Никсон, — предупредила я. Если это был его новый способ вывести меня из себя, то я точно рехнусь.
— Я полностью себя контролирую, стабилен, и единственная тяга, что у меня есть — к тебе. Это точно не связано с концертом или кайфом после него, или с долбаной сменой часовых поясов. Я отсчитывал каждую минуту с тех пор, как сошел со сцены, и даже с того момента, как ты сказала, что давно меня хочешь. Через пару месяцев ты уже не будешь с нами работать, и это снимает еще один барьер на нашем пути. Терапевт сказал подождать день, но я решил подождать два.
Я облизнула пересохшие губы.
— Два дня прошло.
Он кивнул.
— Итак, я снова спрашиваю тебя, Зои Шеннон, хочешь со мной в постель?
Это происходило на самом деле.