Музы и мелодии полностью

— Я чист, — пообещал он. — Прохожу обследование каждый...

Я заставила его замолчать поцелуем. Не хотела думать, почему он так часто сдает анализы, и о том, сколько женщин у него было до меня, и что теперь пришла моя очередь.

— Я доверяю тебе.

Это была правда. Последние несколько месяцев я проводила с Никсоном каждый день, и он никогда не причинял мне боль намеренно.

Ненамеренно... Что ж, это было неизбежно.

Он вскрыл упаковку, затем с привычной сноровкой надел презерватив.

— И я тоже чиста, — выпалила я. Нервы взяли верх, когда почувствовала член у своего входа.

— Я так и думал. — На его губах промелькнула улыбка.

— И принимаю противозачаточные.

Ох, черт, сейчас он…

Я дернулась от этой мысли. Никсон простонал и погладил меня по бедру

— Знаю.

— Откуда? — спросила я

— Видел таблетки.

— Зря я об этом заговорила, да? Испортила момент. — Я обхватила его красивое лицо и провела большим пальцем по нижней губе.

Он слегка прикусил ее.

— Этот момент ничем нельзя испортить. Я слишком сильно хочу тебя, такой, какая ты есть.

— Хорошо. — Я растаяла в буквальном и переносном смысле.

— Скажи, что уверена, — потребовал он.

— Да. Я хочу тебя. Хочу этого. — Я выгнулась и поцеловала его, нежно покачиваясь.

— Зои, — прорычал он, погружаясь в меня дюйм за дюймом.

Я ахнула, когда наши бедра встретились.

— Черт возьми, — выдохнул Никсон. Он замер, давая мне привыкнуть к его размерам. — У меня даже нет слов, чтобы описать, насколько в тебе хорошо.

Я кивнула, потому что и у меня не хватало слов описать то невероятное ощущение, когда он был внутри меня.

Я пошевелилась. Никсон понял намек, чуть вытащил член и снова вошел в меня.

Он задал медленный, глубокий ритм, и я ему вторила. Каждый толчок был лучше, слаще и жестче предыдущего.

Я не могла этим насытиться.

Никсон неуклонно вел нас к пику, и даже когда я уговаривала ускориться, только ухмылялся и чуть менял угол, под которым в меня проникал, чтобы я чувствовала его каждым нервом, каждой клеточкой.

Только когда я задрожала, он ускорил темп и буквально впился в меня взглядом.

— Никсон. — Я вцепилась в его плечи, чувствуя приближение знакомой волна удовольствия.

— Мне нравится, как ты произносишь мое имя. — Он задвигал бедрами быстрее, сильнее.

Люблю тебя.

Я едва удержала эти слова, когда он просунул руку между нами и ущипнул клитор, толкая меня через край.

Я повторяла его имя, пока во мне пульсировал оргазм, но ничто не могло сравниться с тем, как на меня в этот момент смотрел Никсон.

— Зои, — прошептал он, отпуская себя, чтобы с дикой самозабвенностью устремиться к собственному экстазу и, спустя несколько мгновений, его достигнуть.

Я обняла Никсона, когда он опустился на меня, наслаждаясь его весом, прерывистым дыханием на моей шее, и дрожью, сотрясающей нас обоих, пока мы пытались прийти в себя.

Через несколько мгновений он перекатил нас на бок и прижал к себе.

— Кажется, я умер. — Он поцеловал меня в лоб.

— Правда? — я откинулась назад, чтобы посмотреть на него. — Позор. Я помню, ты что-то говорил о душе.

Никсон ухмыльнулся, отнес меня в ванную комнату, и мы начали все сначала.

Кому нужен сон?

14 глава

НИКСОН

Когда открыл глаза, в окно спальни лился солнечный свет, и значит я проспал (и часы на телефоне это подтвердили) всю, черт возьми, ночь!

Никакой бессонницы

Никаких кошмаров.

Только Зои в моих объятиях.

Ее маленькая попка прижималась к моему уже твердому и полностью готовому члену.

«Не сейчас, — мысленно сказал я этому неуправляемому ублюдку. — Ты был в ней три раза прошлой ночью. Дай отдохнуть, чтобы прийти в себя».

Я никогда не был с женщиной, которую бы на следующее утро хотел сильнее, чем накануне вечером.

Но сегодня это со мной случилось.

Солнце переливалось в рыжеватых волосах Зои, словно живое пламя, когда я пошевелил ее шелковистые локоны. Такие мягкие. Все в ней было чертовски мягким.

Она была моей полной противоположностью во всех отношениях. И я говорю не о том, что моя кожа покрыта татуировками, а ее — безупречно чиста, и не о том, как не похожи наши тела, а том что ее сердце и разум широко открыты, в то время как мои закрыты ради безопасности людей. Ее прошлое ограждал штакетный заборчик, мое — колючая проволока. Ее семья была в шаге от того, чтобы попасть в ситком, в то время как моя была «это слишком» даже для драм HBO. Она была старательной и целеустремленной, в то время как у меня все зависело от настроения. Она была постоянна, как Полярная звезда, а я — непостоянен даже в хорошие дни. Она была лучше меня во всех отношениях.