Брат поселился в гостинице, чтобы подготовиться к вступительным экзаменам в университет, которые уже дважды провалил. Рэйко так хотела с ним повидаться, что родители разрешили ей поехать на пару дней при условии, что кто-то будет ее сопровождать, они остановятся в другой гостинице и она не помешает брату заниматься. По счастливой случайности Рэйко взяла с собой тетя.
Но это было не случайное совпадение: тетя и брат заранее придумали план. Даже если, шаля с младшей сестрой годом раньше, брат и не имел в виду подготовить, так сказать, почву, он все же вполне мог ожидать от нее терпимости в вопросах секса. И если, забравшись в тетину постель, брат понял, что Рэйко лишь притворяется спящей, наверняка в нем возобладал эгоистический расчет и он сказал себе: «После того, что между нами произошло, вряд ли девчонка будет шокирована».
Брат тайком проник в их гостиницу через сад и ушел перед рассветом тем же путем. Он был в спортивных сандалиях на босу ногу, а чтобы слиться с темнотой, надел черную рубашку поло и черные брюки.
Тетя вышла проводить его, брат поцеловал ее в слабом свете садового фонаря и скрылся в кустах. Рэйко широко открытыми глазами наблюдала за этой сценой через москитную сетку.
На следующее утро Рэйко капризничала, ныла, что хочет домой, в конце концов настояла на своем и вместе с тетей вернулась в Кофу.
В конце того же года пошли слухи о романе брата с тетей, а вдобавок брат снова провалил вступительные экзамены в университет и за все это получил от отца нагоняй. Однажды брат ушел из дому и пропал. Семья сразу подала заявление на розыск, но местонахождение брата неизвестно до сих пор.
Несомненно, из-за этого печального опыта родители чрезмерно потакали желанию дочери жить в столице и работать там после учебы – ведь они потеряли сына, своего драгоценного наследника.
После случившегося с ним родители беспокоились за будущее Рэйко и, как только она окончила начальную школу, настояли на немедленном обручении с троюродным братом. По ее словам, это привело к противоположному результату. Рэйко взрослела; любовь и ненависть к пропавшему брату так заполнили ее сердце, что в нем не осталось места ни для чего другого.
– Думаю, теперь вы понимаете меня… Рюити чем-то похож на моего брата. Поэтому я полюбила Рюити, и поэтому мое тело отвергает его. Хуже всего было в первый раз, когда мы вместе пошли в отель… Дело было летом, в воскресенье. Рюити пришел на место встречи первым, в черной рубашке поло и черных брюках. Более того, на нем были солнцезащитные очки, и он совсем не походил на молодого человека в отличном костюме и галстуке, которого я привыкла видеть на работе. Увидев Рюити издалека, я решила, что это мой брат, мысленно выкрикнула его имя и в смятении кинулась к нему. «Вот ты где!» – воскликнул он, снял очки и улыбнулся. Это был Рюити, а не мой брат… Вечером я пошла с ним в гостиницу: приняв его за брата, я уже не могла ему отказать. Я была уверена, что по-настоящему люблю Рюити. Сопротивление пришло уже после. С первого же раза я не испытала удовольствия. Рюити в самозабвении ничего не заметил, но после нескольких раз решил, что это его вина. Было заметно, что его подмывает извиниться, но… В первую ночь во мне боролись два чувства: с одной стороны, томительное ожидание («если Рюити мой брат, значит повторится сильное, сладостное, восхитительное ощущение, какое я испытала той ночью в девять лет»); с другой – почти сверхъестественный страх («если он мой брат, нам запрещено спать вместе и я не должна получать удовольствие»)… Доктор, это преследует и мучает меня до сих пор. Вы правы: возможно, я пытаюсь любой ценой остаться фригидной в отношениях с Рюити, потому что вижу в нем старшего брата. И, кроме того, это моя высшая месть брату, который заставил меня смотреть на его безобразные любовные утехи с тетей.
Рэйко замолчала, и на ее лице появилось выражение прямо-таки божественной чистоты и света, какого я никогда раньше не видел. Я буквально воспарил от мысли о том, что мой метод начинает приносить результаты.
Однако реальность оказалась не столь прекрасной.
Никогда еще я не ждал пациента с таким нетерпением. Мне предстояла четвертая встреча с Рэйко, третий сеанс психоанализа. Прошел почти месяц с того осеннего дня, когда Рэйко впервые пришла на прием, и приближение суровой зимы уже чувствовалось повсюду – особенно в белесом свете неоновых ламп, которые и днем горели на голых ветвях выстроившихся вдоль улиц деревьев.
