Они дошли до моста Золотые Ворота и до Форт Пойнта и медленно побрели обратно – туда, где оставили машину. Стефани предложила поехать к ней, и Чейз сразу согласился. Показала дом, хотя сейчас воспринимала его как чужое жилище. Несмотря на все изменения и перестановки, здесь все еще ощущалось присутствие Билла. Вместе приготовили какую-то еду, перекусили, и Чейз велел собрать вещи, чтобы переехать к нему в отель. Стефани не стала возражать. В пять часов они вернулись в «Ритц-Карлтон» и отправились в ресторан пить чай. Неожиданно Стефани почувствовала себя туристкой в родном городе; положение выглядело забавным и в то же время приятным. Чейз попросил консьержа зарезервировать столик в «Гэри Данко», но в итоге они оказались в постели и решили больше никуда не выходить. Лежали, разговаривая и невнимательно поглядывая на экран телевизора, а потом заказали еду в номер и поужинали в гостиной, сидя за столом в махровых купальных халатах, которые предоставлял гостям отель. Обстановка ленивой роскоши вполне соответствовала настроению, и они радовались, что остались наедине. После ужина вернулись в спальню и снова упали на кровать: каждая встреча приносила новые незабываемые впечатления. В час ночи, смеясь над каждым пустяком, нырнули в ванну. Чейз вспоминал детство, а Стефани рассказывала забавные истории о сыне и дочерях. Они замечательно дополняли друг друга и потому чувствовали себя счастливыми. Казалось, близкое знакомство продолжается уже много лет; оба ощущали себя не только любовниками, но и верными друзьями. Именно о таких отношениях Стефани мечтала с юности, но нашла их только сейчас. Общение с Биллом складывалось по-другому: намного серьезнее и скучнее – из-за его характера. С Чейзом она чувствовала себя другим человеком, при этом оставаясь собой.
Уснули в два часа, а утром, проснувшись, Стефани нашла любимого в гостиной, где он читал газету. Подошла в распахнутом халате и села рядом, не испытывая ни капли стеснения. На Чейзе тоже не оказалось ничего, кроме белья. Идиллическая сцена воплощала домашний уют и тихое счастье. Чейз отложил газету, нежно поцеловал и спросил, чем Стефани хочет заняться сегодня.
– Может быть, поедем в долину Напа и останемся на ланч? Там есть потрясающие рестораны и очень интересные винодельни.
Чейзу идея понравилась. В этот раз за руль сел он, а Стефани взяла на себя роль штурмана. Она включила радио и сразу попала на одну из его песен. Чейз начал подпевать сильным глубоким голосом. Стефани решила не отставать и уверенно вступила в припеве. Когда песня закончилась, Чейз одобрительно взглянул и улыбнулся.
– А у вас отличный голос, мисс Стиви. – Об этом он говорил и раньше, однако петь в присутствии мастера Стефани стеснялась. – Если пожелаете работать с группой, дайте знать.
Чейз, конечно, дразнил, но голос ему действительно нравился: уверенный, чистый, богатый, он прекрасно подходил для исполнения музыки кантри. К тому же Стефани любила учить новые песни, без особого труда запоминая мелодию и текст. Теперь она обращала особое внимание на слова, ведь Чейз сочинял их сам.
Они побывали в винодельне Мондейви, на ланч заехали в ресторан «Бушон» и отправились на север, в Калистогу, по пути минуя множество виноградников, а на обратном пути остановились в «Оберж дю Солей». Устроились на террасе, откуда открывался живописный вид на долину. К вечеру вернулись в отель и снова заказали еду в номер. Стефани дорожила временем, проведенным в постели Чейза, с наслаждением и благодарностью принимала нежность и страсть. Только теперь она в полной мере поняла, насколько нуждалась в чувствах: прежде никогда об этом не задумывалась. Эмоциональная близость изменила бы жизнь. Они с Биллом давно стали чужими людьми. Думая об этом, Стефани внезапно осознала, что уже не чувствует себя замужем в такой же степени, как прежде. Связь с Биллом постепенно ослабевала и исчезала, а взамен все ярче проявлялось чувство к Чейзу – мощное и светлое, свободное от сомнений и неуверенности. Она понимала, что любит, и верила, что любима, – в браке о столь совершенном балансе не приходилось даже мечтать. Биллу она всегда отдавала больше, чем получала, в то время как Чейз щедро делился богатством своей души.
