«А почему бы и правда не рассказать? – подумала девушка. – В конце концов, говорят же, что нельзя держать в себе. Да и взгляд со стороны мне бы не помешал».
Она не собиралась вдаваться в подробности, но сама не заметила, как выложила все в деталях, вплоть до точных фраз в разговорах. Рассказывала путано, то и дело сбиваясь на эмоции. Тем не менее Наташа ее ни разу не перебила, стойко дослушала до конца.
– Ну вот, – подытожила Лара. – Он даже не попытался со мной связаться. Значит, я, похоже, и правда, если так можно сказать, пройденный этап.
– Я думаю, он просто боится, – задумчиво произнесла Наташа. – И боялся с самого начала.
– Да чего ему бояться? Я же не бешеный медведь гризли, не съем же я его! – воскликнула девушка.
– Это подсознательный страх, иррациональный. Видимо, боится, что его предадут, как предал отец, – ведь развод родителей легко воспринять именно как предательство. – Она покосилась на Лару. – А когда играешь, вроде все несерьезно, можно спрятаться за выбранной ролью, и если тебя снова предадут, сделать вид, что тебе совсем не больно. К тому же складывается ощущение, что ситуацией управляешь ты, все контролируешь. Еще он боится привязанностей. Как и ты, я думаю. Не зря у него нет друзей, ведь не все вокруг такие плохие или непонимающие, скорее всего он сам закрывается.
Лара пораженно уставилась на нее.
– То есть, по-твоему, он трус?
– Нет, трусость – это другое. Он просто запутался, сам не знает, может ли доверять самому себе. А главное, заслуживает ли он дружбу и любовь, ведь не просто же так отец ушел из семьи. Возможно, ему подсознательно кажется, что в этом есть доля его вины. Мальчики острее воспринимают развод родителей и отсутствие отца, чем девочки. – Наташа покачала головой. – Нет, Лар, он не трус. Будь он трусом, не стал бы тебя спасать от тех парней. Просто представь себе, в нем, взрослом, смелом, веселом, жизнерадостном сидит маленький испуганный мальчик – такой, каким он был в момент развода родителей, который ничуть не меньше, чем тогда, боится быть брошенным.
– Так какой же он настоящий? – вырвалось у Лары. – Черный Дрозд или Данила? Веселый, уверенный в себе парень или ранимый мечтатель?
– Думаю, он разный, как и любой человек. Сложный. И ранимый, и жесткий, и мечтатель, и неунывающий весельчак. Просто он сам, видимо, чего-то в себе стесняется, вот и придумал Черного Дрозда.
– То есть ты его оправдываешь? Считаешь, он поступил правильно, обманув меня, сыграв на моих чувствах? – Девушка удивленно посмотрела на жену отца.
– Нет, конечно, – мягко произнесла та. – Он совершил далеко не самый лучший поступок, и ты имеешь полное право на него обижаться. Я говорю сейчас только о том, что можно понять его, разобраться, что заставило его поступить так.
Они какое-то время помолчали. Наконец, Лара сказала:
– Предположим, все так и есть. Но мне по-прежнему не ясно, зачем Дрозд предложил мне встретиться. Ведь он не мог не понимать, что если хочет продолжать игру, то встреча невозможна.
– Думаю, он хотел прекратить. Честно все тебе рассказать, попросить прощения. Но в последний момент его опять-таки остановил страх. Он испугался, что ты отвернешься. Побоялся тебя потерять.
– Тогда как ты объяснишь его слова про девушку, которая ему нравится? Есть она или нет? Предположим, есть… С другой стороны, я видела свою фотку на его рабочем столе. Значит, я ему нравлюсь.
– Вот этого, увы, не знаю. Но уверена: ты ему очень симпатична. Не стал бы парень столько времени проводить с той, которая ему не нравится, даже если они друзья. К тому же не забывай, ты сама дезинформировала его, сказав, что у тебя есть парень.
– Да уж, зря я это сделала. – Лара опустила глаза и немного помолчала, размышляя. – Ну а если учитывать, что для него игра в Дрозда была своего рода развлекалкой? – Лара внимательно посмотрела на Наташу.
– Тем более. Во-первых, он явно не из тех, кто так глупо развлекается, а во-вторых, даже если принять за правду, что все было игрой, он давно наигрался. Мальчишки редко отличаются терпением и любовью к такого рода мистификациям – это прерогатива девчонок.
Лара задумчиво грызла нижнюю губу.
– Тогда остается непонятным только одно: почему он не звонит?
– А вот это как раз проще простого. Чувствует себя виноватым. Причем его чувство вины настолько сильно, что он уверен: прощения ему нет.
– Значит, получается, что если я хочу как-то разрулить эту ситуацию, то первый шаг опять придется делать мне? Но я не хочу!
Наташа успокаивающе положила руку на Ларино плечо.
– Не нервничай. Лучше просто как следует все обмозгуй, взвесь все за и против, подумай, сможешь ли простить его, нужен ли он тебе, станешь ли доверять ему после произошедшего. А потом уже делай или не делай шаг.
Девушка задумалась, потом спросила:
– А как бы поступила ты?
