– Я бы однозначно дала ему еще один шанс. Все люди этого заслуживают, даже самые плохие, что уж говорить про хороших. Я бы встретилась с ним и поговорила, высказала свои соображения, возможно, даже обиды, но не резко, а спокойно, и посмотрела бы, как он себя поведет. Вообще, Лар, по-моему, это вопрос любви. Если ты любишь Данилу, то стоит простить. Любовь – она важнее всего: обид, собственной гордости…
– Поэтому ты ждала папу столько лет? – ляпнула Лара и тут же прикусила язык. – Прости, Наташ, я вовсе не хотела тебя обидеть. – Она умоляюще посмотрела на жену отца.
Но Наташа не обиделась. Она лишь мягко улыбнулась и кивнула.
– Да. Именно поэтому. И ни минуты не жалею, и в прошлом не жалела. – Наташа помолчала немного, затем продолжила: – Твой отец очень любил твою маму, но ты сама знаешь, у них не складывалось. Наши с ним отношения были для него своего рода отдушиной. Нет, Ларис, я не уводила его из семьи. – Лара порывалась сказать, что сама давно уже это поняла, но жена отца жестом попросила ее молчать. – Он очень тяжело переживал семейные ссоры, а позже развод. Я поддерживала его, была ему другом. Мы тогда много общались – ты знаешь, я писала у него диплом. Так вот. В то время между нами не было иных отношений, кроме дружеских, несмотря на сплетни, которые о нас ходили. Все случилось много позже. Я просто была рядом с ним. – Наташа замолчала и уставилась в одну точку.
Лара боялась отвлечь ее, выдернуть из воспоминаний. Впрочем, Наташа вскоре очнулась сама и продолжила:
– Через три года после его развода с твоей мамой у нас начались отношения. Еще через несколько лет я забеременела, и мы решили пожениться. А теперь, – она широко улыбнулась, отчего ее неяркое лицо стало вдруг почти красивым, – я самая счастливая женщина на свете.
Лара неуверенно улыбнулась в ответ.
После разговора с женой отца в ее голове была жуткая каша. Хотелось не улыбаться, а реветь в голос – от жалости: к маме, к отцу, к Наташе, к Даниле, к самой себе – и сетовать на то, какая сложная, оказывается, штука жизнь. И непредсказуемая.
Словно прочитав по глазам ее мысли, Наташа произнесла:
– А вот жалеть никого не стоит. Понять, почему происходит так, как происходит – да, но не жалеть. Жизнь все расставляет по своим местам, и каждый в конечном итоге остается с тем, чего хотел. Надо просто понять, чего хочешь ты.
«Легко сказать, – думала Лара. – Понять, чего хочу я? Предположим, хочу, чтобы всей этой истории с Данилой и Дроздом не было. Нет. Точнее, чтобы Данила мне не врал. Но это невозможно. Прошлое не изменить».
В настоящем же она хотела только одного: перестать о нем думать, выкинуть из головы, чтобы мысли о нем не отравляли каждый ее день. Но как раз именно это никак не получалось.
Всю следующую после разговора с Наташей неделю Лара промучалась, пытаясь разобраться в том, чего же хочет от Данилы. К концу недели результат был нулевой.
Девушка сама не заметила, как подошло время отъезда. И хоть отец и Наташа в один голос уговаривали ее остаться еще на неделю, Лара решила ехать домой.
Мама приехала за ней вечером, после работы.
Девушка попрощалась с отцом и Наташей, пообещав навестить их в августе, да и вообще приезжать как можно чаще, вдоволь наобнималась с никак не желающим ее отпускать братиком, который даже раскапризничался, и села в машину.
Ехали снова молча. Лара смотрела в ветровое стекло на ложащуюся под колеса дорогу, освещаемую фарами, и вспоминала, как они с Данилой улепетывали от троицы на «Жигулях». Как здорово было тогда, даже несмотря на страх!
– Ну, рассказывай, как съездила, – нарушила тишину мама.
– Отлично. С ними весело. Особенно с Егоркой. – Внезапно Лара вспомнила, что так и не сказала маме то, что собиралась сказать после разговора с отцом. – Мам, мне все известно. – Она замялась, не зная, как продолжить. Надеялась, что мама ей поможет, но та молча вела машину. – Папа мне рассказал. И про ваш развод, и про то, что ты не хотела, чтобы мы с ним общались. – Она нервно сглотнула. – Останови машину, пожалуйста.
Девушка дождалась, пока автомобиль замрет на обочине, и посмотрела на маму. Казалось, та ждет чего-то плохого. Зубы сжаты, на лбу вертикальная складка.
– Я совершенно на тебя не злюсь. Я понимаю, почему ты так поступила. – Лара говорила захлебываясь, ей казалось, что если она не выдаст все на одном дыхании, у нее не хватит сил сказать это вообще. – И я очень люблю тебя, мам. Больше всех на свете. – Последние фразы дались ей особенно трудно. Из глаз сами собой во все стороны брызнули слезы.
Через мгновение они с мамой уже крепко сжимали друг друга в объятиях, громко рыдая. Когда обе немного успокоились, когда были сказаны все слова, что так долго копились внутри, и было решено, что теперь в их семье будет все по-другому, поехали дальше.
В квартиру входили уже за полночь. Но все равно решили попить чаю с накануне купленными мамой пирожными.
Лара сама не ожидала, что сможет съесть три эклера за один присест. Она бы и больше съела, если бы мама не остановила.
– Не лопнешь? – поинтересовалась родительница.
