Она не отправилась на кухню, а поднялась в свою спальню по боковой лестнице, где всегда царил мрак, и несколько огромных портретов на стене выглядели, как привидения в рамах. Заперев дверь, девушка уселась на пол и стиснула руками голову. Комната вращалась у неё перед глазами, словно самостоятельно двигалась. Частое размеренное дыхание не помогало, стало только хуже – её затошнило. Амелия подумала, что рассудок медленно покидает её.
Томас на берегу, меж высоких чёрных скал. Море неспокойно, где-то рядом волны бурлят и пенятся среди острых глыб. Мёртвую чайку прибило к берегу. Полусгнившая шлюпка осела в песке.
Амелия в Феттерессо с ножом в руке приближается к Уильяму Августу. Но Томас мешает ей, утаскивает её прочь. И обнимает, крепко прижимая к себе. Ему так идёт форма офицера!
Томас пишет ей о скандинавах-пастухах. Она не хочет уходить, возвращаться домой, а хочет остаться на пустыре, среди холмов, и превратиться вместе с ним в чайку… Мёртвую чайку прибило к берегу.
Амелия вскрикнула и тут же зажала ладонями рот. Постепенно в спальне стемнело, и чем дольше она пыталась прийти в себя, тем страшнее казалось встать и выйти из комнаты. Девушка издала горький рык и ударилась затылком о дверь. Когда боль резкой волной отдалась в голове, Амелия вцепилась в волосы.
Томас – полуголый и весёлый – прыгает со скалы вниз. Амелия летит за ним. Но там, внизу, видит только мёртвую чайку, которую качает на поверхности воды.
Магдалена причитает над её ухом где-то очень близко. Пророчество о Дамаске сбывается. Он рушится у неё на глазах. И как Савл умолял Господа повести его, так отзывается Господь на мольбы и открывает путь в руины Дамаска. Здесь уже ожидает своего пророка царь и владыка Земли.
Её отец бежит не навстречу, а прочь от неё, назад в горящий замок и исчезает там, в адском пламени. Несчастная графиня Гилли на смертном одре, словно скелет, умоляет простить её за ревность и кашляет кровью, а вместе с кровью на белоснежные простыни падает склизкое прогнившее сердце. Сестрёнка Сара с младенцем на руках прожжены до черноты, они падают на землю, превращаясь в пепел, который смывает с серых камней дождь.
Амелия очнулась внезапно, будучи всё в той же позе. На полу, согнувшись и уронив лицо на колени. Поначалу она даже толком встать не смогла – затекли ноги. И когда постепенно смутная дымка страшных видений спала, Амелия вскрикнула и бросилась к окну. Одёрнув штору, она увидела простирающуюся на горизонте рыжую полосу заката. Девушка потёрла глаза и резко выдохнула.
«Что же ты делаешь, Амелия? – Она обернулась и окинула спальню беглым взглядом. – Что ты творишь?!»
Ещё оставалось немного времени на то, чтобы отбросить страх прочь и поступить правильно. Однажды она пообещала быть такой же храброй, как отец, но не сдержала обещание. Теперь ей оставалось лишь одно. То, что не получилось в первый раз. Возможно, этой ночью Господь снова пощадит её душу, и, спрыгнув со скалы в тёмную пучину, она не встретит там препятствия. Так пусть лучше её падение будет бесконечным.
Амелия разделась, буквально сдёрнув с себя домашнее платье, выудила из комода белую шёлковую рубашку и чулки, выбрала самый удобный корсет серебристого цвета и такого же оттенка стёганую юбку. На ходу поправляя домашние туфли и шерстяной редингот, от которого в спешке успела оторвать деревянную пуговицу, Амелия выскочила в коридор.
Комната Джона находилась справа, но она не пошла туда. На этот раз она должна была уехать без него и отвечать за свои действия перед Диомаром в одиночку. Позже, думала Амелия, позже она вернётся за ним. Забрать с собой или же попрощаться – один Бог теперь знает.
