Благо, ещё не накрапывал дождь, уставшие пассажиры оделись достаточно тепло, и на верхней палубе было вполне светло, благодаря фонарям. Прохаживаясь по-хозяйски и сцепив руки за спиной, Стерлинг внимательно осматривал каждого, кто находился перед ним. Амелия невольно следила за их реакцией. Женщины в смущении отводили взгляды, а те, что помоложе, не скрывали внезапных улыбок, когда капитан становился рядом. Половину его лица всё ещё скрывал платок из плотной чёрной ткани, видны были лишь внимательные серые глаза. Когда он заговорил, когда его голос прозвучал в угасающих сумерках, Амелия и вовсе вздрогнула, словно впервые его услышала. – Benvenuto a bordo! – произнёс он с насмешкой. – Полагаю, уважаемые дамы и господа, вам уже известно, кто я такой. За сим мне нет нужды представляться. Однако я так и не успел познакомиться с каждым из вас лично. Спешу заверить, у нас ещё будет такая возможность. «Сан Батиста» корабль быстрый и прочный, поэтому примерно через двадцать пять дней, если же некоторые факторы нам не помешают, мы достигнем берегов Мэриленда. Разумеется, никто не ожидает нас на чужой земле с распростёртыми объятьями, но не беспокойтесь! Причин для волнений нет! Никто не заставит вас сдаваться в плен французам или же незамедлительно подписывать бумагу на договорное рабство. Вы не будете работать на местных богачей, вспахивать их землю, загибая свои спины. И всё же мы не станем оседать в Мэриленде, где основную часть населения уже более сотни лет составляют английские католики…
По палубе прошёлся шёпот и недовольные разочарованные вздохи. Даже Магдалена вдруг угрюмо насупилась.
– Мы создадим собственную колонию и, благодаря поддержке племени поухатан, которые довольно мирно относятся к дружественным народам, доберёмся до следующего места дислокации.
Он говорил громко и складно, и весёлые искорки в его глазах, принадлежавших скорее шкодливому мальчишке, чем опытному моряку, не могли утаиться от присутствующих. Даже в его слегка охрипшем голосе ощущалась некая весёлость. Амелия невзначай подумала, что он упивается вниманием публики каждый раз, как приходится к ней обращаться.
– Надеюсь, дамы и господа, что вы не боитесь ступить на чужой берег и встретиться с краснокожими лицом к лицу? – продолжал Стерлинг. – Уверяю вас, при должном обращении они ведут себя вполне мирно…
– Ха! Вполне! Красивое слово! – воскликнул один из мужчин в чёрной остроконечной шляпе. – Я много слышал о пропавших колониях, численность которых насчитывала более двухсот человек! Куда они делись, если не индейцы приложили к этому свои руки? А нас сколько? Меньше сотни!
– Ох, пастор, полноте! – осадила его соседка, полноватая черноволосая матрона. – Снова вы тоску на всех наводите…
– Я не пытаюсь никого запугать! Просто опасаюсь за жизни наших людей.
Стерлинг встал посреди палубы полуюта, стянул с лица платок и, скрестив руки на груди, вздохнул:
– Опасаться или даже бояться – никогда не зазорно. Но знайте! Отныне, если я в чём-то уверен, отступать не собираюсь. Пока вы послушны и следуете моим приказам, ни один индеец не посмеет вас и пальцем тронуть, – затем он как бы невзначай пожал плечами и улыбнулся. – Но до берегов Нового Света ещё далеко. Об индейцах и как с ними ладить мы ещё успеем поговорить. Рано утром судно остановится у островов Сент Килда. То будет последняя гавань на нашем длинном пути. Мы только пополним запасы пресной воды и двинемся дальше.
Мужчины и женщины с пониманием закивали, а когда кто-то из детей принялся громко и протяжно зевать, капитан небрежно махнул рукой, обернувшись к Эрнану де Альварадо:
– Кажется, наши маленькие гости заскучали и вымотались. Проводите этих несчастных на нижнюю палубу, в кубрик… А те, кто ещё не валится с ног, помогут остальным на камбузе, затем пусть отправляются спать. Сегодня старине Джеку привалило голодных ртов и работы.
Вместе со своей бонной и братом Амелия осталась в сторонке, пока пятеро женщин и их дочери принялись благодарить Стерлинга за заботу и внимание, на что капитан только вскинул руку, прервав их болтовню, и сурово произнёс:
– Дамы, дамы! За приют и покровительство я не прошу взамен ничего, кроме верности и послушания, – именно в тот момент Амелия ощутила на себе его острый взгляд. – И я желаю, чтобы каждый из вас это понял и подчинился.
Несложно было догадаться, что по большей части он обращался именно к ней. Амелия едва сдержала недовольный вздох: и после всего, что произошло, он действительно смеет указывать на её место в его команде? Видимо, до сих пор опасается, что её мятежный дух даст о себе знать. Но на этот раз вокруг будут люди, чьё мнение Стерлинг уважает и не захочет, чтоб упрямая девица, пусть даже она является его женой, устраивала на судне сцены.
