Амелия бездумно глядела в одну точку, и в тот момент, когда солнце, наконец, показалось из-за туч и лучами коснулось глади океана вблизи их галеона, прозвучало три громких удара колокола. Собравшиеся на палубе расступились, и по открывшемуся живому проходу к левому борту прошли шестеро мужчин, державших на своих плечах носилки с телом мистера Скрипа. Впереди процессии, с библией в руках, медленно шагал пастор Лиох. Моряки поснимали свои шляпы и платки и слезли с бочек. Большинство женщин склонили головы и принялись шёпотом молиться.
Когда Томас прошёл мимо неё, упрямо глядя перед собой и побелевшими от напряжения пальцами держа носилки, Амелия словно на расстоянии ощутила ту горечь, что он испытывал; лицо и этот прямой хмурый взгляд выдавали его состояние с потрохами. В своих тёмных одеждах он походил на чёрного вестника смерти или, скорее, на взъерошенного ворона.
По правое плечо от Стерлинга шёл Альварадо, а чуть позади, словно за одну ночь постаревший, – Фредерик Халсторн. Амелия долго всматривалась в него, и сердце у неё сжималось от тоски. Она знала, как и все на этом судне, что отец и сын давно не ладили. Но перед смертью обиды испарялись, и Амелия догадывалась, что Халсторн сожалел, не сказав отцу последнее утешительное слово.
В воцарившейся тишине пастор зачитал молитву по усопшему. Пока мужчины бережно снимали с носилок завёрнутое в парусину тело, ветер усилился, и теперь с рвением трепал убранные паруса галеона. Где-то вдали прокричала чайка. Амелия проводила её взглядом, затем сняла с головы капюшон плаща и приблизилась к Халсторну. Когда тело его отца было сброшено за борт, а через несколько минут океан, озаряемый редкими лучами солнца, поглотил его, девушка услышала над собой тяжкий и полный отчаяния вздох. Для старика Скрипа, при рождении Сэмюэля Джозефа Халсторна из рода МакКиннон, покинувшего родные Хайленд более полувека назад, расставшегося с наследием клана и посвятившего всю жизнь морю, всё было кончено здесь, посреди просторов Атлантики. Именно так, как он сам того желал.
Когда продрогшие пассажиры стали расходиться, а на палубе остались лишь несколько человек из команды, откуда-то со стороны полуюта послышалось тихое пение. Протяжное и тоскливое, будто льющееся из самого воздуха. Эфемерное, как призрак. Амелия ненадолго прислушалась и тихо повторила печальные слова песни. Кто бы из женщин ни пел сейчас, оставаясь в стороне, она была благодарна ей за это.
Девушка стёрла с раскрасневшихся щёк капли дождя и обратилась к Фредерику, стоявшему рядом:
– Он был очень сильным, ваш отец. Знаете, однажды он сказал мне, что здесь, на галеоне, очень надеялся сблизиться с вами… Он любил вас, пусть и плохо это показывал.
Благодарная улыбка на лице Халсторна показалась ей чересчур натянутой и неестественной. Но всё же то была улыбка. Мужчина поправил свой старенький камзол, сшитый на английский манер, вернул на голову шляпу и отрешённо произнёс:
– Этот человек всю жизнь бежал от прошлого, которое так сильно ненавидел. В отличие от вашего отца, мадам, он предпочёл забвение и изгнание. И никакие законы, никакие родственные узы в Шотландии не смогли его удержать. – По крайней мере, он выжил и прожил полную жизнь. И подарил жизнь вам…
– Да, он выжил, – Халсторн обернулся к ней и посмотрел прямо в глаза. – Поверьте мне, Амелия, не стоит цепляться за прошлое. Иначе его пучина утащит вас во тьму, откуда уже не выбраться. Мы с вами не такие, как наши отцы, запомните это. Наш путь, полный неожиданных опасностей, ещё впереди. Мы как пауки, вцепившиеся в свою паутину. Опасайтесь дождя, что может нежданно грянуть и унести вас прочь бурным потоком. Крепко держитесь за паутинку, Амелия.
С его стороны это было странное и занятное сравнение, оставалось только кивнуть в ответ. Многие на этом корабле успели предупредить её об опасностях, ожидавших там, на берегах Америки, и она была готова взглянуть в лицо каждой из них. Она собиралась сделать это, как истинная МакДональд – с высоко поднятой головой. Халсторн, разумеется, прав в одном – пора прекратить цепляться за прошлое. Но она не собиралась забывать свою природу, для этого у неё попросту не хватило бы сил. Умирать она будет, как МакДональд, и останется ею даже на краю Земли.
Перед тем, как набросить на голову капюшон и спуститься вниз через квартердек, Амелия заметила Томаса, внимательно наблюдавшего за нею с палубы полуюта. Он был не один, рядом находился Альварадо и с самым виноватым видом пытался что-то разъяснить капитану. Амелия не слышала ни его, ни ответа Томаса со своего места, только заметила, как сверкнули глаза её мужа перед тем, как тот отвернулся к испанцу и, грубым жестом дёрнув его за плечо, заставил вместе отойти прочь.
