Словно во сне Амелия подошла к фальшборту, положила руки на перила и взглянула за борт, на беспокойные воды океана. «Прощай, старик Скрип!» – подумала она и внезапно ощутила, как закружилась голова. Пришлось отпрянуть назад. Неприятные воспоминания о случае с цыганкой Махризе тут же возникли в памяти, и пришлось приложить усилия, чтобы заставить себя от них избавиться. Но это было нелегко.
Механическим жестом она прикоснулась к кончикам волос, собранных в небрежную косу, перекинутую через плечо. Как несчастный Халсторн старший, всю жизнь пытавшийся убежать от прошлого, она будет убегать от своего, одинокого и пугающего. Может быть, таким образом мистер Скрип искал в океане утешение?
Чтобы отыскать утешение для себя, ей придётся стать ещё сильнее.
Амелия взглянула в сторону полуюта, затем снова за борт. Она пообещала себе, что будет крепко-крепко держаться за свою паутинку, какие бы жестокие ливни не пытались унести её прочь.
***
Магдалена всё ещё пребывала в естественном шоке после увиденного. Теперь в полутьме кубрика женщина наблюдала за тем, как Амелия примеряла новое платье – подарок от капитана, подготовленный для грядущего вечера. Клодетт держала перед девушкой зеркало и свободной рукой поправляла белоснежный шифон на её плечах. Это был очаровательный наряд из плотной бежевой ткани, украшенный узорами из тонких алых нитей, с короткими рукавами, припущенными на плечах, и прямой белой юбкой.
Пока Магда критично оглядывала свою подопечную, мысленно посылая проклятья на всех, кого только могла припомнить, в кубрик прибежал улыбающийся Джон. Ненадолго задержавшись на месте, он с восторгом взглянул на сестру, подошёл к нахмурившейся бонне и крепко обнял её, прижавшись позади.
– Ах, молодой человек! Вы так задушите меня! – воскликнула Магдалена, оказавшись в его объятьях-тисках. – Что смешного?
– У тебя лицо такое, словно миска молока прокисла и ещё неделю простояла на солнце!
– А тебе, мой дорогой, не мешало бы помыться! Я знаю, ты хочешь во всём походить на этих неопрятных волосатых мужланов наверху, но это не значит, что ты должен пахнуть так же отвратительно, как и они…
Началась привычная безобидная перепалка между строгой католичкой и новоявленным юнгой, во время которой Амелия успела едва ли не до слёз посмеяться. Она мысленно поблагодарила брата за то, что он развеял своим появлением их общее хмурое настроение. После столь неожиданного поступка Амелия и вовсе боялась, что Магда отлупит её, будто маленькую, как когда-то давно, в детстве. Но большее, на что теперь оказалась способна упрямая нянька, это презрительные взгляды и долгое гнетущее молчание.
Ещё раз причесавшись и посмотрев на своё отражение, Амелия поднялась со скамьи и отпустила Клодетт. Как раз зазвонил колокол, призывавший к вечерне.
Однако вместо того, чтобы поторопиться занять места на верхней палубе, Магдалена приблизилась к девушке, преградив ей путь, и самым строгим голосом произнесла:
– Я знала, что вы на многое способны, моя дорогая, но на этот раз вы перешли все границы дозволенного! И вы ещё улыбаетесь, словно я с вами шутки шучу!
– А разве нет? – Амелия едва сдерживалась, чтобы не засмеяться в открытую.
– Мне казалось, вы повзрослели. Казалось, этот утомительный путь остудит ваш пылкий нрав и хоть чему-то научит… Но вы всё ещё ведёте себя, словно малое дитя! И это, по-вашему, поведение, достойное племянницы графа Монтро?
Поначалу Амелия хотела отмахнуться и пройти мимо, однако что-то внутри заставило её ответить немедленно:
– Амелии Гилли больше нет, я уже говорила тебе об этом. Мы больше не дома, Магда, и, поверь мне, это плавание многому меня научило. В том числе и тому, что всё в нашей жизни имеет свою цену. Нужно верно расставлять приоритеты и прекращать волноваться из-за мелочей.
На порозовевшем лице бонны появилось вымученное выражение. Амелия ненароком подумала, что нянька вот-вот заплачет, но женщина только тихо произнесла:
– Но я всегда старалась ради твоего блага, девочка моя! И даже теперь, в компании этих сомнительных личностей, которых твой муж пригрел на груди, я посчитала, что наша маленькая леди ещё не совсем потерянна! Что она где-то здесь…
– Ох, Магда! – Амелия взяла её за руку и ласково улыбнулась. – Я хочу, чтобы ты поверила мне. С нами всё будет хорошо! И не важно, на котором из берегов, останусь ли я леди или же нет… Ты всегда будешь моей любимой бонной!
На этот раз губы строгой католички дрогнули, а глаза наполнились слезами. Ей столько ещё хотелось сказать своей воспитаннице, но голос словно покинул её, когда девушка неожиданно обняла и прижала её к себе.
– Что же скажет твой муж, когда увидит тебя такой! – успела всхлипнуть Магдалена, отстранившись.
